О мой Босс! Монстр для разведенки - Евсения Медведева

— Вот тебе и «ой», — я спокойно поднялся с кресла. — Совещание переносится. И подготовьте мне анализ проекта Куталадзе. Вы должны либо убедить меня, либо я вас всех уволю!!!

Директора выскочили, Алиса уловила мой намёк и отправилась звонить в клинику, а я подошёл к своей жене и обнял огромный живот, ощущая, как под ладонями каменеют мышцы её пресса.

— Мостракова, ну в этот раз ты могла меня удивить? — шепнул я, целуя жену в макушку. — Ну три из трёх… Хоть одни-то роды должны были начаться дома? Это же нарушает закон вероятности!

— Дим, — запыхтела Милка, дыша быстро-быстро. — Кажется, началось…

— Да я с утра ещё понял, что началось, — я подхватил её на руки, дождался, пока Милашка обнимет меня за шею и двинул к лифту.

— А дети? Их заберут? — пропищала Мила, щурясь от боли. — У Лёшки пять уроков, а у Андрюшки тренировка сразу после садика.

— Бабуля и дедуля уже летят, пока их подстрахует Соколовский, — я подул на её румяное лицо и поцеловал в щечку. — Терпи, Мостракова! Третий сын скоро родится…

— На что не пойдут женщины, лишь бы выполнить условия договора, — рассмеялась она, когда схватка ослабла.

— Предлагаю тогда переподписаться…

Я с утра заметил растерянность жены и уже внутренне принял факт, что сегодня в третий раз стану отцом… Вызвал водителя с минивэном, загрузил туда наши вещи, оставил его дежурить на паркинге, известил тестя с тёщей о скорых родах.

Тёща ворчала и читала лекцию о мнительности мужчин. Она шипела, напоминая, что только женщина знает, когда ей рожать! Но меня поддержал тесть и поторопил жену со сборами…

Нет, я свою жену знаю до малейшей морщинки. Знаю её поведение… К тому же это уже третьи роды, и все они начинались одинаково. Милка с утра замирала… Она становилась тихой, покладистой, молчаливой. Видел, как она прислушивается к своему телу, чаще прикладывается ладошками к животу, будто с ребенком можно договориться и выпросить отсрочку…

Нет… Свою жену я знаю куда лучше, чем кто-либо!

— В смысле переподписаться? — я аккуратно уложил Милашку на широком сидении, сам подлез под её голову и начал расплетать волосы, зная, как её бесят заколки во время родов.

— Ну я передумал. Не хочу трёх сыновей…

— Так поздно Мостраков, — рассмеялась она, вскидывая глаза. — По гарантии обратно уже не приму. Хотел трёх наследников? Будьте любезны терпеть и ходить на ковёр к воспитателям. Дим, они уже дважды разбили окно в садике! Ты мог им не это передавать…

— Я не договорил, Милаша. Не хочу только трёх сыновей… Хочу трёх сыновей и трёх дочерей!

— Нет, — запищала Мила, хватаясь за живот. — Я не вынесу ещё трёх родов! Переговоры и торг!

— Две дочери, — шепнул я и снова начал дуть на лицо жены, наблюдая, как наш водитель хитро объезжает пробку, торопясь в клинику.

— Одна дочь! — рявкнула Милка и зажмурилась.

— Две дочери и массаж ног каждый вечер до самой старости…

— Хорошо. Две дочери, массаж, завтрак в постель по выходным и хотя бы одна семейная фотосессия! Без истерик, саботажа и заговора с нашими отпрысками с явно бандитской наследственностью!

— А что ты хотела, если свидетелями на свадьбе их родителей были братки из девяностых? Продано госпоже Мостраковой! — я поцеловал её в лоб и стер выкатившуюся слезинку.

Каждые роды давались мне сложно… Я буквально физически ощущал боль Милы и это разрушало меня. Но всё заканчивалось с яростным и недовольным детским криком… Милка дважды сопротивлялась, дважды гнала меня из родовой, но я упёртый. Если мучается она, то и я вытерплю!

Но сегодняшние роды сразу пошли по какой-то другой спирали. Никакой дородовой, никаких долгих и мучительных схваток, никакого бассейна и идиотского надувного шара…. Нас с Милкой сразу переодели и отправили в родовую зону. И уже через полчаса палата взорвалась криком нашего младшенького…

— Сашка, — навзрыд протянула Мила, наблюдая, как наш орущий плод любви относят на осмотр неонатолога.

И эти секунды были самыми мучительными. Пока считают пальчики, проверяют реакцию, чистят носик, ротик и ушки…

Но напряжение ушло, когда недовольного пацана положили на грудь Милки… Я лишь протянул руку, а Сашка уже схватил меня за палец. И так крепко-крепко!

— Санечка, — снова разревелась Милаша, прикладывая его к своей груди. — Мой мальчик… Мой младший из семейки Монстров.

— Мостраков! Мостраков! — гордо хрипел я, опускаясь на колени и целуя сначала жену, а потом и сына. — Милка, я такой счастливый!

— А я так тебя люблю… И если бы ты был понапористей, я бы согласилась и на трёх дочерей.

— А я планировал потом снова переподписаться…

Конец