О мой Босс! Монстр для разведенки - Евсения Медведева

— Она ничего не сказала! Просила просто приехать!

— Дима? — Милка задрожала и мне всего на миг стало стыдно…

— Собирайся, я закажу билеты, — шепнул я, помогая одеться своей королеве. — Все текущие дела завершены, впереди выходные.

Всё шло по плану… Мила пыталась дозвониться до родственников, но они держали оборону, и никто не раскололся. Исчез и Соколовский с Алиской, но Мила была так взбудоражена, что совершено этого не заметила.

Мы закончили последние созвоны, домчали до дома, собрали дорожные сумки и двинули в аэропорт.

Весь полёт Мила была как на иголках, её пустой взгляд пугал, дразня мою совесть. Я даже несколько раз открывал рот, чтобы сказать правду, но вовремя осекался. Нет! Тогда авиакатастрофы будет не избежать… Лучше вытерпеть тайфун на земле, чем парить с высоты десять тысяч метров.

— Мила! — крикнул я, когда она пронеслась мимо багажной ленты, совершенно забыв про вещи.

— Забыла… Дим, давай скорее! Что происходит? Почему никто трубку не берёт? — Милаша впилась в мой локоть и потащила через взволнованную толпу пассажиров. — А если что-то с папой? Ирка-зараза!

Но чем ближе мы подходили к выходу, тем медленнее становился её шаг…

Издалека доносилась музыка, и с каждым метром слова были отчетливее, а веселье пассажиров ярче.

«В шумном зале ресторана, средь веселья и обмана…!»

Завывал с улицы уже забытый шлягер, а через панорамную стену всё отчетливее вырисовывался длинный кортеж из старых «шестисотых» меринов, украшенных пёстрыми свадебными лентами.

«Ах какая женщина, какая женщина… Мне б такую!»

— Какого чёрта! — взвизгнула Милка и замерла, не рискнув выйти из зала прибытия. Она смотрела на первый атомобиль, у крашенный и золотыми кольцами, и пупсом в фате.

— Если и делать свадьбу, то только такую, — шепнул я ей на ухо и оглушив своим смехом, потянул на улицу.

С неба валил густой пушистый снег, отчего эпичность момента была просто зашкаливающей. Знакомые лица стояли вдоль глазастых «шестисотых», все как один одетые в давно забытую классику: кожанки, черные водолазки, толстые золотые цепи, солнечные очки на лбу…

Музыка становилась все громче, заглушая диктора хитами девяностых. Пассажиры подхватили веселье, самозабвенно подпевали, а я смеялся, следя за растерянностью Милены. Она хлопала ресницами, когда на них налипали снежинки и не могла поверить своим глазам.

Я не торопил, дал время привыкнуть, осознать, а пока кивком головы приветствовал старых друзей.

— Папа? — закричала Мила и снова замерла, узнав в одном из «братков» своего родителя.

Отец улыбнулся, и мы чуть не ослепли от золотой фиксы на передних зубах.

И тут пришла моя очередь удивляться, потому как за спиной моего будущего тестя стоял Соколовский. Я был уверен, что этот засранец заартачится и откажется менять свой «Бриони» на старьё прошлого века. Но нет… Волосы Данила были зализаны назад, все та же кожанка, та же цепочка толщиной с большой палец. Ну и завершал картину «три богатыря» Тихон…

Эта троица покачивалась с пятки на носок, отыгрывая свою роль до талого. И через мгновение из «мерина» выскочила Иринка и Алиска. Девчонки были в кожаных мини-юбках и ярких блузках, на ногах чулки в крупную сетку, а волосы начёсаны так, что я вообще сомневаюсь, что их можно было хоть как-то вернуть в исходное состояние.

— А ну за мной! — крикнула Ирка и подхватила оторопевшую Милу. — Времени нет!

— А ты за нами, — скомандовал тесть, разъединяя нас по разным машинам.

Мы мчались по городу, веселя очумевших прохожих. Музыка лупила, Тиша жал на клаксон, а остальные участники этой веселой кражи моей невесты поддерживали игру.

Я был на сотне свадеб своих партнёров… Чопорных, выверенных до минуты! Дорогие ведущие, звёзды, танцы и фальшивые тосты, подарки в конвертах. Но в этом будто не было души. Именно это и подтолкнуло меня на эту авантюру. Такой день уж точно не забудется! И нам действительно будет, что показать детям…

— Черти! — гоготал я, быстро переодеваясь на заднем сидении. — Это что за самодеятельность? А если бы у неё сердце остановилось от переживаний?

— Дочь у меня сильная, и тебя переживёт, — смеялся тесть и достал видеокамеру, фиксируя забавный момент. — Давай, Мостраков. Рассказывай будущим потомкам почему я дочь свою должен тебе отдать?

— Потому что ваша дочь самая охренительная из женщин, что я когда-либо встречал, — я ёжился от холода, потому что в этом старом корыте из девяностых печка если и дула, то едва теплым воздухом. Но для красоты картинки можно было и потерпеть. — И потому что я самый охренительный зять, которого вы когда-либо сможете найти!

— Бать, а может его того, — подыграл отцу Тиша и достал нож-бабочку. — По горлу и в канавку? Что мы Милке лучше не найдём?

— Заткнись! — Соколовский пугающе быстро отобрал презент из прошлого и начал охать, рассматривая его. — А кастеты есть? Страсть как хочу!

— Уговорил, Мостраков, — торжественно произнес тесть и хлопнул меня по плечу, при чем с такой силой, что кожа вспыхнула от щелчка.

Подготовку к свадьбе мы начали ещё два месяца назад. Мне пришлось обратиться за помощью к Ирке и любимым тётушкам Милаши, потому что без их участия, находясь в столице, я бы ничего организовать не смог. После подключились родители и Тихон. Самым сложным оказалось найти раритетные авто, ещё не сгнившие на металлобазах. Их буквально привозили из разных уголков страны!

А учитывая, что нормально нам расписаться дважды не удалось, в силу максимальной загруженности обоих, моё решение пожениться в родном городе крепчало с каждым днём.

Отсюда нас никто не дёрнет!

Следующей проблемой стал ресторан… Так уж вышло, что за тридцать лет от былого наследия ничего не осталось. Все рестораны, кафе, столовые стали современными и совершенно неподходящими для антуража тех лет. Но тут нам на помощь пришёл Соколовский, он как раз вернулся после поездки на наш новенький заводик.

И я вспомнил и стены из мрамора, и соответствующий интерьер заводской столовой.

Судьба сама давала нам в руки ключи от всех дверей. И оставалось последнее – выманить Милку из столицы, учитывая её занятость. Но с этим мне помогла справиться Алиска.

Кстати, они с Соколовским вылетели рейсом раньше, чтобы успеть встретить нас…

— Чёртова хрень, — ворчал отец, поправляя фиксу из фольги, что так и норовила соскользнуть с зуба.

— Бать, ты