Жажда бессмертия. Том 11 - Морфиус

жалкий разум низшего духа, причем преисполненный такой же злости и ярости, что отпечаталась в них ко мне вместе с уходом Нелл. Тварь попыталась ударить щупальцами, вкладывая всю свою мощь. И взорвалась мелкими ошметками, стоило лишь явить в мир отголосок своих концептов. Никого из высшей гвардии не осталось. Никого, в кого Нелл вкладывала частицу своего разума, духа, и, скорее всего, души. Хотя в глубине души у меня и оставалась такая надежда. Их всех она успела как-то забрать. А потому.

Звон разрушения ударил на километр, опускаясь на тварей и разрывая их в клочья. Медленно, отрывая кусочек за кусочком, просачиваясь медленно, но неумолимо. Позволяя хоть в этом выплеснуть и свою собственную ярость, и удовлетворить желание кого-нибудь убить. Последняя нота затухла, оставляя пустоту. И я выпустил уже свою гвардию, аватаров из фиолетовой плоти. После чего подобрал одиноко торчащее из пепла копье. Копье духа шестого этапа, такое же как и у меня. Единственный трофей с Джибриля.

Архитектура звука! — Ударил я вниз, прессуя черный пепел и создавая постамент, на который опустился. Усилием мыслей стирая все лишнее и сосредотачиваясь на чертогах боли. Ибо в выборе стоять дальше и страдать от обиды, разъедающей душу, или переплавить это в свою силу, я выбрал последнее.

Просветление! — Десятки осколков четвертого этапа вонзились в душу. Но не приглушили ни страданий, ни эмоций. Лишь обострили их, вливаясь в концепт боли. Опасно ли было погружаться в медитацию сейчас? Нет. Нелл ушла. Забрала с собой полудохлого Джибриля. Она не вернется. Никого другого в округе тоже нет, разве что вернется кто из местных, ушедших на охоту. Но это уже было неважно.

Боль… Что я знал о ней? Что поведал мне Гай, и к чему пришел я сам? Боль была многогранна. Пути боли обширны. Физическая боль для адептов уже мало что значила. А вот духовная? Не все могли идти этим путем. Лишь некоторые. Те, кто в процессе возвышения отсекали от себя лишнее, называя это избавлением от ненужных рудиментарных переживаний, не могли познать боль. Я же сейчас расплачивался за то, что мог.

За все свои терзания, эмоции, страхи, привязанности. Ибо боль черпала силу из несовершенств. Боль брала что-то взамен, перековывая это в новую силу. И видит Небо, Гай, пронзивший себя сотней цепей, платил этим еще малую цену. Как, в сущности, и я. И наверняка, в паутине миров, бесконечной, как звездное небо, прямо сейчас у кого-то из учеников великих сект Боли, сокрытых в нижних мирах, убивали семью, детей и любимых, просто чтобы заставить их шагнуть дальше.

И даже если моя потеря на фоне мириадов страждущих во всех мирах и была небольшой, я все равно впитывал ее. Перерабатывал. Делал частью себя и находил в этом успокоение. Но, естественно, второй раз за столь короткий срок нельзя было улучшить стихию. Если, конечно, не иметь под рукой осколка парагона.

И даже так я проводил попытку за попыткой, прежде чем приступить к использованию воли, ощущая, как боль беснуется в чертогах. Как сами чертоги меняются. Черепа, выложенные по стенам, потекли, сливаясь в сплошную массу. Ибо даже тысяча черепов более не отражала все те смерти, что были на моем пути. Кости посыпались мелкими осколками, заполняя все пространство чертогов, словно меня погребало заживо. Кости смешивались с пеплом. Плавились, чадили, покрывались чернотой и липкой кровью. А на стенах вместо пустых глазниц из потоков алой крови, отражающей страдания, начали ткаться картины. Дрожащие, живые, создающие ментальные образы, куда я вписывал все свои страдания. И чужие, которые только мог представить. Горящие города смешивались с картинами всех битв, что я прошел. С чаяниями всех людей, которые пали от моей руки.

Двадцатое подряд улучшение стихии ударило уже физической болью в теле. Разрушая телесные реки, нагружая ядра, создавая искусственное заражение стихией, когда даже иные средоточия начали сдавать под мощью избранного сейчас концепта. И вот тогда я и ударил волей, снова черпая ее без меры. Глупо? Глупо было тратить половину резерва нового осколка ради попытки убить Джибриля, тем более когда логика могла просчитать, что Нелл его будет защищать, а мне лучше сразу сбежать? Возможно. Скорее так и есть. Но сейчас эту растрату я не считал лишней. Ибо таков был Путь. И если я мог сделать на нем еще один важный шаг, я не должен был от него отказываться. Не в тот момент, когда я преисполнен болью.

— Внутри меня лишь боль. И боль стала частью моей силы. — Прошептал я.

Этот адепт улучшил концепт «Боль» (постижение: познавший(3)) (ступень: 37)

Воля продавила реальность. Продавила мою душу и разум, вписывая и закрепляя новый уровень. Меняя меня навсегда и навсегда сращивая с болью. Но в этот же самый миг мне стало легче. И я встал уже с легкой улыбкой на лице, расправляя плечи и осматривая все вокруг. Мой путь продолжался. Мое приключение, возвышение, желание стать сильнее и возвыситься никуда не делись. Просто начиналась новая глава. Глава, где я теперь был по-настоящему один.

Взгляд силы! — снова окинул я мир взглядом, понимая, что оставаться здесь надолго нельзя. Но пара часов у меня была. А то и пара суток. Достаточно, чтобы забрать все самое ценное. Как в старые, добрые времена.

Духи уже собрали почти все трофеи, что ранее несли в своих телах миньоны Нелл, уцелевшие кольца, другие артефакты. Я пока не разбирал их. Внутри могли оказаться как безделушки, так и имущество умерших владык. Синюю сферу, так и не развернувшуюся, а потому сдувшуюся обратно в маленький шарик, способный поместиться в ладони, тоже забрали, хоть этот артефакт без пары и был бесполезен. Но больше всего, конечно, ценных трофеев оставалось под завалами хрустального города. И всех аватаров я направил туда. Сам же взмыл в небо, направляясь к кристаллитовым лесам. К едва заметным спичечным головкам, что при приближении выросли в каменные исполины, высотой под три сотни метров. Их вид завораживал. Заставлял душу затрепетать перед ощущением подавляющей мощи.

Живое существо (кристаллитовое древо) (этап: конденсация духа) (насыщенность силой: базовая) (концепты: росткристаллжизнь) (пригодность в пищу: для этого идущего условно пригодны) — Эти исполинские растения пронзают своими корнями твердь, уходят глубже и пьют расплавленный камень, а по преданиям, возможно, могут пить и саму бездну из-за грани миров. Тысячи лет уходят на то, чтобы древо из семечки стало лишь ростком. Но, по преданиям, лишь только время ограничивает размер этих творений.

Познание привычно вывело то, что меня интересовало, подстраиваясь под настроение. С каждым этапом