Жажда бессмертия. Том 11 - Морфиус

в бездне куда как дольше нас. Больше десяти секунд, когда Бимал все еще блокировал выход. И за это время ее снесло потоками хаоса так, что она затем вычерпала почти весь резерв воли, просто чтобы вернуться. И выкинуло ее почти на другой оконечности мира, так что затем она еще долго добиралась обратно. Естественно, вторая осколок и три владыки лжепредателя, с которыми она объединилась, сбежали.

— Молния видит, тебе лучше заткнуться, сестра… — Прохрипел ментально инквизитор. Он не мог не понимать, что сплоховал. Что если бы Бимал не приказал второму осколку бежать, если бы та вступила в бой… Мы бы все уже были мертвы. Или, как минимум, вынуждены были бежать. Но история не любит сослагательных наклонений. Мы победили. А наш начальник, терзаясь из-за упущенного осколка, из-за тяжелой травмы, что хоть и не ставила на нем крест, но была крайне неприятной, из-за осознания, что Елена не забудет этой оплошности, сейчас был на грани. Его молнии бешено шевелились. И Нелл, несмотря на то что она не собиралась прощать и забывать, на время замолчала, позволяя адепту молнии залечить свои травмы.

На раскаленный мир опустилась тишина. С меня начали опадать куски углей, пока я снова и снова прокручивал бой под просветлением. Анализировал движения врага. Составлял варианты, как можно было изменить все, действуя выгоднее. Анализировал последний удар, пытаясь понять, что же сотворил старик. Самосожжение. Это понятно. Но самосожжение осколка парагона, преисполненное воли, оно повлияло на мир странно. Нас успело опалить. Небесным огнем, что не видел преград ни в абсолютном щите ни в покрове, ни в доспехе дракона, что сейчас валялся в стороне бесполезной и уже не восстанавливаемой грудой металла. Ценнейший артефакт погиб. Затем мы все же проломили грань реальности, уйдя в бездну. И долго не могли оттуда выбраться, как и не могли потушить съедающее нас пламя, ради которого снова пришлось платить душой.

Просветление иссякло. Мир вернул привычные тона и ощущения. Я провел рукой по лицу, счищая остатки пепла и снова глядя на остывающий мир, обращенный склеп. Зрение владыки, кажется, начало выходить за привычный диапазон. В инфракрасном спектре я видел давно, за счет трансформы, но сейчас и он расширился, а к нему, постепенно, кажется, начал добавляться и ультрафиолет, не говоря уже о дальности, зоркости и видении энергии.

Черный пепел. Там, где раньше были поля со злаками. Я помнил их. Помнил, как там трудились люди. Черный пепел там, где располагались великие мертвые озера, кипящие, перенасыщенные газами и минералами. В стороне располагались уже живые водоемы, где разводили рыбу. Слева, треща и разваливаясь, осыпался хрустальный город. Он пережил взрыв десятков термоядов с начинкой из песка и черного базальта. Там даже еще были и выжившие, когда мы еще дрались с осколком. Но распадался в крошево сейчас. Видимо, так работала посмертная воля старика. Обратить все в прах.

Вдалеке виднелись спички великих криталлитовых деревьев, источник возвышения и ресурсов этого мира. Там же водились странные, опасные твари, тоже похожие на кристаллы.

Сферы восприятия! — Я смотрел на мир с десятков разных точек, удалённых на километры. Я видел везде лишь пепел. И я вспоминал то, каким этот город был ранее. Может, частично, я сам достраивал картинки, опираясь на расплывчатые образы из чужой памяти. Но я видел сотни, тысячи жителей, чей пепел сейчас витал в вышине и опадал жирными хлопьями. Когда-то давно, когда я начинал свой путь, когда первые смерти ложились на мои плечи, когда я заглянул в мертвые глаза Кати, прошедшей со мной путь Краснодара, я определил для себя путь принятия. Кто-то старался забыть смерти. Даже те, в которых они были не виноваты. Я видел таких. Тех, кто пытался забыться в алкоголе, хоть он уже и не брал адептов. Путь в никуда.

Путь, ведущий к тому, чтобы тебя раздавило и размазало, превратив в жалкое существо. Кто-то вычищал себя от страданий. Принимал осколки и лоботомировал эмоции и сострадание, превращаясь или в бесчувственную машину, или в зверя, наслаждающегося кровью и не боящегося смерти. У кого-то получалось лучше. Иногда даже хорошо. А кто-то превращался лишь в тень себя или в искаженную копию. Споры о таких путях не утихали до сих пор среди младших адептов. Ибо те, кто взобрался выше, уже давно определили свои пути и не собирались от них отказываться.

Я же избрал другой путь. И всегда ему следовал. Я принимал смерти. Не забывал их, но и не позволял им упасть на меня даже легчайшим грузом. Я убивал. Убивал десятки тысяч, столько, сколько уже и не вспомнить. Я убивал тех, чья история, в сущности, не была историей злодеев. Просто нам не повезло оказаться по разные стороны баррикад. И я был причиной тысяч смертей тех, кого я убивать не хотел, но так было нужно. Когда вставал выбор, ударить, убить врага, забрав его вместе с десятком жертв мирняка, или дать ему выжить и убить еще тысячи. Я делал выбор и принимал его. Как есть. Не лгал самому себе. Делал все это частью своей души. И, наверное, все это и позволило мне потом познать Боль, выкристаллизовав ее из воспоминаний обо всех смертях.

Но сейчас словно целая гора легла на мои плечи, не позволяя себя ни принять, ни забыть. Мы уничтожили целый город. Не первый на моем пути. Но если на прошлой миссии С Тинь я спокойно обрушивал мандалу на великую кузню, прекрасно понимая, что убиваю врагов, убиваю кузнецов, что куют оружие для убийств землян, если затем я смотрел, как обращается в прах целый город с жителями… Тогда я понимал ради чего это. Тогда это имело смысл. Имело цену. Мы убивали врагов, что пришли к нашему дому. И мне казалось, что точно так же будет и здесь. Но…

Сейчас же… Стройная картина рухнула под гнетом сотен несостыковок и фразы Бимала. Спрашивать у Джибриля и Елены, действительно ли они считали, что хрустальный град управляется Единством или в этом разведданные врали? Бессмысленно. Абсолютно бессмысленно. Это было неважно для Федерации. Федерация увидела цель и решила ее уничтожить и захватить. Им было плевать на то, что в этой истории уже мы выглядим злодеями, что пришли и убили всех просто так. Но не плевать теперь было мне. Это стало последней каплей.

Соблазн поглотить снова кристаллы, забыться, изменить ход собственных мыслей становился сильнее с каждой секундой. Но в то же время я ощущал, что мой «Путь» надломился. Те правила, основы, добродетели и