Жажда бессмертия. Том 11 - Морфиус

смыслы, что были основой моего пути. Стержнем моего возвышения, что и позволил взойти так высоко. Все это дало трещину, грозясь рассыпаться в пепел. И передо мной вставал фундаментальный вопрос. Что дальше? Перековать себя? Изменить свой путь? Можно было. Можно было заставить себя мыслить иначе. Стать в чем-то похожим на Джибриля, чтобы Путь оправдывал любые мои действия. Это было возможно. Теперь я куда лучше это понимал. Теорию о том, что помимо «праведного» пути был и путь «уверенности». Уверенности, что ты прав. Уверенности, что твой путь истинный и даст тебе силы. Возможно, именно уверенность и была ключевым элементом в психической парадигме, давая адептам стержень восхождения.

Соблазн был велик. Но, окинув взглядом пустоши, еще раз вспомнив чужие воспоминания и расплывающееся лицо какой-то девушки, чье имя я не захотел вспомнить, я поступил иначе.

Осколки просветления вспыхнули в руках. Но не чтобы забыться, а втекая в ядро боли, заставляя душу надломиться и воспылать страданиями. Я впитывал боль. Я смотрел на мир, представляя каждого живущего здесь и осознавая, что именно я и мои действия сожгли их всех заживо. Похоронили надежды, смыслы, любовь и сами жизни.

Я не просил и не искал прощения. Но и не винил себя. Просто принимал как должное. Каждое воспоминание. Каждый кадр и каждый взгляд старика, что хотел построить здесь новое справедливое общество.

Я пил боль, пока сердце сжалось, начав пропускать удары, а на глазах навернулись слезы, тут же испарившиеся. Я принимал все эти смерти и гулкими ударами вколачивал их в свой разум, в свою память, в свое возвышение и свой Путь. Я погрузился в боль. И пребывал в боли, находя там свое пристанище.

Этот идущий улучшил концепт «Боль» (постижение: познавший(3)) (ступень: 27)

— Дерьмо!!! — Вырвал меня из медитации рев Джибриля. Чудовищный, наполненный такой яростью, что пронесся через километры. Но меня это уже не трогало. Я встал обновленным. Тем, кто сделал еще один шаг в постижении стихии. В постижении себя и своего пути. Ибо из вот таких вот переломных моментов и выковывается путь.

— Что такое? — Спокойно отправил я мысленный вопрос, хотя у меня и были некоторые подозрения. Один осколок сбежал. А что, если и второй не выпал? Ведь с самоубийц обычно не было наград. Или были, просто их никто не мог увидеть кроме уже самого умершего. И пришедший ответ подтвердил мои подозрения. Инквизитор, уже восстановившись, но пребывая просто в наисквернейшем расположении духа, не мог отыскать награду.

— Чего, сука, сидишь? Ищи! — Проревел он. И оскорбление меня не тронуло. Как может тронуть какое-то слово, если сейчас я впитал боль умершего мира? Впрочем, осколок действительно нужно было попытаться найти. Чтобы жертва старика не была напрасной.

Адепт молнии рвал и металл, телекинетическими молниями раскидывая тонны породы и импульсами сканирования пытаясь ощутить искомое. Я тоже подлетел, зависая примерно над тем местом, где нас чуть не убили, и тоже начиная работу.

— Не мешай! — Бросил я, спуская вниз звон разрушения, добавляя туда архитектуру звука и меняя конфигурацию. И огромные залежи породы начали взмывать ввысь, разлетаясь в стороны. Тысячи тонн окаменелого дерева катились по склонам разрушенного города, пока я спускался все ниже и ниже, под бешеное молчание адепта молнии, ведь у меня копать получалось куда лучше. Пока, наконец, во взгляде силы я не заметил нечто светящееся. И через минуту вытащил с глубины сияющий кристалл, от которого перехватило дыхание. Джибриль было рванулся к нему. Но я оказался первым, смыкая ладонь на самом ценном даре. Он все же выпал. Как и, на удивление, шар награды, на который я уж и не рассчитывал. Но, видимо, каким-то неведомым образом, может, из-за последнего выплеска моей воли, но убийство записали на меня.

— Отдай! — Процедил Джибриль.

— Нет. — Спокойно произнес я. А внутри, пускай и не оформившись, но зрела уверенность. Которую я пока откладывал.

— Нет? — Тихо, но с затаенной яростью перепросил он.

— Это моя добыча, и я сам понесу ее. — Заставил я взлететь и шар награды, раскрывая тот. И хоть вопрос, в сущности был бессмысленным, ибо этот осколок мы должны были сдать наверх. Но я решил не отступать. Тем более что…

— Хорошо. Видит молния, ты прав. — Наконец, согласился инквизитор, беря себя в руки. Казалось, даже и непоправимая травма его не тревожит. Хотя непоправимая ли? Возможно ли сформировать звезду на этапе владыки? Любой трактат скажет, что нет. Нереально. Хотя теоретически можно разрушить свое возвышение, став обратно звездой. Но лишь теоретически. Хоть какие-то шансы не сдохнуть и получить что-то с этого были лишь на этапе ядра. Да и то, пока ты не углубил звезды. Откатиться с ядра к звезде можно. С владыки к мастеру тоже. Надо лишь вымарать из себя весь дух, на что никто в здравом уме не пойдет. Но ты не запихнешь обратно гало звезд и не уничтожишь тело ци, по крайней мере, без чудовищных травм. А хватит ли воли осколка, чтобы зажечь звезду? Даже с ним это казалось нереальным. Хотя, наверное, если зачерпнуть разом абсолютно весь полный запас, да еще доплатить душой, звезда зажжется.

Я же перевел взгляд на россыпь наград, оценивая добычу. Капли и осколки. Много. Больше чем с любого владыки ранее, хотя Джибриль, возможно, собрал и больше с другого молниевика. Закалки чуть выше моих, что лишь подтверждало невероятный уровень Бимала. Прочие кристаллы. Из умений выпала призрачная рука. В целом не очень-то богатая добыча. Если не считать капли стихий, на которой я задержал взгляд.

Капля смеси стихий (Духа, концентрации, осознанности, концепта ци, концепта мира) (насыщенность: исключительная)(этап: познавший(3))

Всего пять концептов, что для осколка было не пределом. Но зато каких… Только сейчас я, наконец, начинал осознавать то, каким на самом деле уникумом был Бимал, отчего его смерть отзывалась все большим сожалением. И кто знает, если бы мы не оборвали его путь, каких вершин он мог бы достичь, имея столь неординарный набор путей, большинство из которых, наверняка, он открыл сам.

И если стихии осознанности и концентрации еще были мне примерно понятны, то вот концепт мира вызывал вопросы. Это явно был не мир в плане отсутствия конфликтов. Здесь было нечто куда как более глубинное. А концепт ци… Он и вовсе казался невозможным, нереальным, противоречащим самим основам возвышения. Да, были стихии духа, крайне редкая, и воли, которой, возможно, владел я один на весь мир. Но стихия ци? Как? Ибо ци это и есть та основа, бесцветная, не имеющая характеристик, на которую и