Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа

раз выказывал в отношении брата яростную враждебность, без труда наследовал ему под именем Карла IV, в ущерб племянницам. И на сей раз никто не помыслил воспользоваться случаем, чтобы нарушить спокойствие.

В царствование этого монарха можно обнаружить след собраний, состоявшихся в 1323 г. в бальяжах и в 1325 г. в сенешальствах Лангедока. Во время войны с Англией в 1326 г. король созвал в Мо прелатов и баронов, чтобы попросить у них помощи и совета; потом по провинциям были разосланы комиссары. В поручении, данном герцогу Бургундскому и епископу Шартрскому, которые ехали в герцогство Бургундское и «в части Макона и Лиона», говорилось, что король пожелал избавить особ и депутатов, которых поначалу собирался пригласить к себе на пленарное собрание, от дорогостоящего переезда; комиссары опишут баронам, дворянам, бюргерам и местным жителям причины войны и нужды королевства, выслушают их жалобы на королевских чиновников и договорятся с ними о помощи, какую надлежит оказать.

VIII. Заключение

Почему Франция не была свободной страной?

Почему Франция не была свободной страной? Тот, кто решил бы, что способен ответить на этот вопрос, выказал бы чрезмерную смелость. Тем не менее в истории первых лет XIV в. обнаруживается одно обстоятельство, которое, несомненно, было одной из причин этого знаменательного факта: в эпоху, которая стала решающей в политической жизни страны, между сословиями нации не было согласия. Дворяне, объединяясь в 1314 г. в лиги, для проформы упоминали духовенство и простой народ в своих хартиях конфедерации; но в реальности классовый эгоизм обрекал их на изоляцию. Духовенство они ненавидели; объединяясь с ним против королевского произвола, они в то же время просили у короля поддержки против духовенства: «Наши чиновники, — гласит Хартия перигорцам и керсийцам за июль 1319 г., — не станут препятствовать дворянам захватывать движимое имущество церковников; они не потерпят, чтобы служители церкви злоупотребляли своей юстицией, урезая юрисдикцию дворян». «Простой люд», бюргеров и прочих они презирали и боялись; нечто вроде жакерии, вспыхнувшей в 1315 г. в Сансской епархии, было подавлено сообща людьми короля и местными дворянами; чтобы разубедить дворян подавать дурной пример революционного волнения, люди короля в 1317 г., как мы видели, напоминали им, что «народ не любит дворян...». Народ их на самом деле не слишком любил. Впрочем, все эти люди — дворяне, клирики и богатые бюргеры, которым существовавшее положение вещей было выгодно, были заинтересованы в его сохранении, сколь бы ни раздражали их некоторые проявления королевской власти. Они бы охотно сказали, подобно жонглеру:

Те, кто имеет такие владения

И людей, чтобы облагать податью,

Не должны беспокоить своего господина,

От которого получают всю поддержку,

И доставлять ему неудовольствие[66].

Из-за этой неспособности объединяться и ультраконсервативных инстинктов высших классов во Франции инициативу объединять сословия нации на общих собраниях брали на себя короли: «Генеральные штаты» не были навязаны последним Капетингам по прямой линии, как английским Плантагенетам — «парламенты». Но, в конце концов, обычай совещаться с нацией, каким бы ни было его происхождение, к моменту восшествия на трон династии Валуа существовал. А если он существовал, значит, шансы на утверждение представительных институтов и нравов свободных людей были утрачены не все.

Политика Франции в конце XIII в.

Внешнюю политику последних Капетингов по прямой линии диктовала в основном сама природа вещей. Французское королевство было первой державой Европы; разумеется, его лидеры пытались этим пользоваться, чтобы расширять его территорию за счет территорий врагов и соседей, — абсолютное бескорыстие Людовика Святого было случаем исключительным. А ведь в конце XIII в. у французского короля были естественные враги — оба монарха, имевшие владения одновременно в королевстве и за его пределами, то есть герцог Гиенский (король Англии) и граф Фландрский (князь Священной Римской империи), в то время как на востоке однородная масса королевства притягивала к себе земли бывшей Лотарингии и бывшего Арльского королевства, которые, наполовину отколовшись от империи, дрейфовали между Германией и Францией. Опасность заключалась в следующем: вместо того чтобы нацелиться на Гиень, долину Роны и левый берег Рейна, растрачивать национальную энергию на преждевременные или абсурдные действия за Альпами или за Пиренеями. Такую ошибку совершил Филипп Смелый. С 1285 г. и до пришествия династии Валуа ее избегали.

Значит ли это, что замыслы правительства Филиппа Красивого и его сыновей во внешней политике были ясными, глубоко продуманными и выполнялись последовательно? Некоторые историки допускали, что да. Но в этом можно усомниться: ведь людям того времени, высказывавшим реалистические планы, не давали возможности попытаться их осуществить, а лица, обладавшие властью, судя по реальным фактам, похоже, четких планов не имели.

Глава V.

Франция и соседние страны: с 1285 по 1328 г.

I. Идеи Пьера Дюбуа

Пьер Дюбуа

Некий Пьер Дюбуа, современник Филиппа Красивого, написал много трудов по всевозможным вопросам, политическим и социальным. Он обладал журналистским темпераментом. Одной из тем, увлекавших его, была внешняя политика Франции; он познакомил короля со множеством пылких и причудливых измышлений на эту тему.

Он был нормандцем; учился в Парижском университете, где слушал лекции Фомы Аквинского и Сигера Брабантского. В 1285 г., в период Арагонского похода, он уже начал размышлять о том, как управляют государствами.

Его сочинения

В 1300 г. он служил адвокатом в Кутансе; в этом году он написал первый из своих трудов, который сохранился, — «о способах быстрей завершать войны и судебные процессы»: «Summaria brevis et compendiosa doctrina felicis expedicionis et abreviacionis guerrarum ac litium regni Francorum» [Краткое изложение учения о прекращении войн и споров во Французском королевстве (лат.)]. Через два года ссора между Филиппом и Бонифацием дала ему повод написать несколько памфлетов, очень яростных, против папы; он сообщает, что мэтр Ришар Леневё, архидьякон Ожа, лицо, пользующееся особой королевской милостью, взялся показать один из них королю. В январе 1304 г. Жан де ла Форе, другой его знакомый при дворе, получил от Пьера Дюбуа просьбу представить королю в Тулузе небольшой новый текст — несомненно, переработку «Краткого учения». Большой трактат «De recuperatione Terrae Sanctae» [О возвращении Святой земли (лат.)], автор которого хотел бы, чтобы его экземпляры были посланы королю Англии Эдуарду I (умер в июле 1307 г.) и папе Клименту V, тоже содержит много соображений, которые уже содержались в сочинении 1300 г., но были разработаны в новом ключе. В 1308 г. кутансский адвокат вновь взялся за литературный труд — с большим пылом, чем когда-либо: поношения по адресу тамплиеров, вторая редакция «Возвращения», которая была показана Филиппу