Россия и Франция. Сердечное согласие, 1889–1900 - Василий Элинархович Молодяков

и победители, и побежденные. Апологеты Антанты и критики Германии видели в нем исключительно мудрый и своевременный шаг, направленный на обуздание «тевтонской агрессии» в Европе. Оппоненты возражали, что франко-русский альянс, с самого начала имевший отчетливо антигерманскую направленность, осложнил общую ситуацию на континенте, усилил напряженность и всеобщее недоверие, провоцировал кайзера на непродуманные и опасные шаги. Постепенно все сошлись во мнении, что союз стал одной из подспудных причин войны наряду с нараставшим соперничеством Англии и Германии, особенно на море и во внешней торговле, но считать его творцов виновниками мирового конфликта по меньшей мере несправедливо.

Архитекторы союза в том виде, в каком он оформился в 1890-е годы, были людьми осторожными и осмотрительными, прежде всего с русской стороны. Веря в силу фактора сдерживания, они рассматривали сближение двух держав именно в этом качестве, не собираясь безоглядно поддерживать французскую политику, которую считали нестабильной по своей природе и во многом авантюристической. Однако в 1900-е годы и тем более в начале 1910-х годов ситуация радикально изменилась к худшему, особенно с окончательным оформлением к 1907 году антигерманского блока Великобритании, Франции, России и Японии и с усилением реваншистских тенденций во французской правящей элите и панславистских — в российской. Однако причины и обстоятельства возникновения мировой войны летом 1914 года — слишком большая и серьезная тема, чтобы касаться ее походя. Об этом надо писать отдельную книгу.

Историческое — и на сей раз бесспорно позитивное — значение сближения наших стран в 1890-е годы выходит за рамки политики, военных дел и экономики. Оно было с неподдельным энтузиазмом встречено широкими общественными кругами и в России, и во Франции. Влиятельная газета «Русские ведомости» писала накануне визита президента Фора в 1897 году: «Для русского образованного общества Франция всегда была и остается до сих пор носительницей высокой культуры, провозвестницей великих идей прогресса и просвещения, страной изящного вкуса и рыцарских чувств».

Пастер стал настолько же своим для русских, как Мечников для французов. Игра Сары Бернар вызывала в Москве и Петербурге не меньшее восхищение, чем постановки пьес Тургенева и Толстого на парижской сцене. Французский роман рубежа веков был обязан своим расцветом художественным достижениям Толстого и Достоевского, а русская поэзия Серебряного века — исканиям и открытиям Бодлера и Верлена. Русских давно манил к себе «Парижа вечный гул», но и французов все больше привлекали холодная роскошь Северной Венеции и «азиатская», на их вкус, красочность Москвы.

На протяжении ХХ века отношения между Францией и Россией — императорской, советской, постсоветской — знали свои приливы и отливы, когда закономерные, когда вызванные более или менее случайными обстоятельствами. В нынешнем XXI веке они могут и должны стать лучше и стабильнее. В этом смысле опыт «сердечного согласия» конца XIX столетия нам, несомненно, пригодится еще не раз.

Вниманию любознательных

Если рассказанное на этих страницах заинтересовало вас и вы хотите больше узнать об эпохе «сердечного союза» России и Франции, поищите следующие книги:

— Ламздорф В. Н. Дневник: 1891–1892. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2003.

— Ламздорф В. Н. Дневник: 1894–1896. М.: Международные отношения, 1991.

— Айрапетов О. Р. Забытая карьера «русского Мольтке». Николай Николаевич Обручев (1830–1904). СПб.: Алетейя, 1998.

— Рыбаченок И. С. Россия и Франция: союз интересов и союз сердец, 1891–1897. Русско-французский союз в дипломатических документах, фотографиях, рисунках, карикатурах, стихах, тостах и меню. М.: РОССПЭН, 2004.

— Из архива Витте С. Ю. Воспоминания: в 2 т., 3 кн. СПб.: Дмитрий Буланин, 2003.

— Резник С. Е. Мечников. М.: Молодая гвардия, 1973. (Серия «Жизнь замечательных людей»).

— Кугель А. Р. Театральные портреты. Л.: Искусство, 1967.

— Брюсов В. Я. Дневники. Письма. Автобиографическая проза. М.: ОЛМА-Пресс, 2002.

— Молодяков В. Валерий Брюсов. Будь мрамором. М.: Молодая гвардия, 2020. (Серия «Жизнь замечательных людей»).

Примечания

1

Первой республикой называют политический режим во Франции в период между решением Национального конвента об отмене королевской власти и провозглашении республики 21 сентября 1792 г. и приходом к власти генерала Наполеона Бонапарта в результате государственного переворота 9–10 ноября 1799 г., хотя формально республика существовала до 1804 г., когда первый консул Бонапарт провозгласил себя императором Наполеоном I. Вторая республика возникла в феврале 1848 г., когда революция свергла короля Луи-Филиппа из орлеанской ветви династии Бурбонов, и просуществовала до 2 декабря 1852 г., когда ее президент Луи-Наполеон Бонапарт провозгласил себя императором Наполеоном III.

2

«Вечер» (франц.) — популярная парижская газета.

3

Даты французской истории приводятся по новому стилю; даты русской истории и русско-французских отношений — по старому стилю, с указанием даты по новому стилю в скобках.

4

Эмиль Золя (1840–1902) — французский романист, ведущий представитель натурализма в литературе, пользовавшийся огромной популярностью как во Франции, так и в России.

5

На полях документа против этой фразы Александр III коротко и выразительно написал: «Да».

6

Галлы — древнее название французов.

7

Отметим, что мнение о полной зависимости Австро-Венгрии от Германии в политическом и военном отношении, господствовавшее в правящих кругах России перед Первой мировой войной, существовало уже в начале 1890-х годов. Однако оно не совсем верно. Австрия не могла соперничать с другими великими державами, но пыталась вести самостоятельную и независимую от Берлина политику, предоставляя своему более могущественному союзнику «расхлебывать» последствия ее действий, нередко имевших авантюристический характер. Историками доказано, что жесткая политика Австрии в отношении Сербии после убийства наследника престола Франца-Фердинанда летом 1914 года не была согласована с Берлином и тем более не направлялась им, но германский кайзер Вильгельм II счел нужным прийти на помощь своему единственному союзнику, хотя понимал громадный риск этого. Но это уже совсем другая история.

8

Франкофил Обручев слукавил: мечты о реванше против Германии, умело подогреваемые политиками и журналистами, были сильны во Франции именно на массовом уровне. Напротив, военные круги, понимавшие опасность столкновения с Германией один на один при неготовности армии и отсутствии союзников, в этой пропаганде почти не участвовали. Главный идеолог реваншизма среди военных генерал Жорж-Эрнест Буланже, занимавший в 1886–1887 годах пост военного министра, вошел в конфликт с верховным командованием и правительством, что привело к его отставке, а затем, после неудачной попытки подготовить государственный переворот, к бегству из Франции и самоубийству.

9

Видимо, это была брошюра «Итоги финансового управления И. А. Вышнеградского», изданная Ционом в Париже на русском языке в 1892 г.

10

Открыт в 1833 г. по повелению императора Николая I и назван