Вампиры. Происхождение и воскрешение. От фольклора до графа Дракулы - Кристофер Фрейлинг

его, но моя попытка оказалась тщетной; совершив несколько кругов в воздухе, аист возвратился на то же самое место. Дарвелл улыбнулся, указал на птицу и сказал – не знаю, мне ли или самому себе:

– Славно!

– Что вы хотите сказать?

– Ничего. Сегодня вечером похороните меня здесь, на том самом месте, где сейчас сидит эта птица. Остальные мои желания вам известны.

Потом он начал рассказывать мне о различных способах, как лучше всего скрыть его смерть, и под конец воскликнул:

– Видите эту птицу?

– Вижу.

– И змею, извивающуюся у нее в клюве?

– Вижу; тут нет ничего удивительного, ведь это ее обычная добыча. Но странно, что аист не съедает змею.

Судорожная улыбка мелькнула на его лице, и слабым голосом он сказал:

– Еще не время!

Между тем аист улетел. Не больше двух минут я провожал его глазами, когда вдруг почувствовал, что тяжесть Дарвелла увеличивается на моем плече; оборотился взглянуть на него и увидел, что он уже умер!

Меня поразила его внезапная смерть, сомневаться в которой не было возможности, так как через несколько минут он почти совершенно почернел. Такую скорую перемену я приписал бы яду, если бы не знал, что отравить его втайне от меня было невозможно. Солнце садилось, тело начинало разлагаться, и нам осталось только исполнить его последнюю волю. С помощью Сулейманова ятагана и моей сабли мы вырыли могилу на месте, назначенном Дарвеллом; земля, уже заключавшая в себе труп какого-то магометанина, подавалась без труда. Мы копали так глубоко, как нам позволяло время, и, засыпав сухой землей останки таинственного существа, так недавно умершего, мы вырезали несколько зеленых дернин среди поблекшей равнины, окружавшей нас, и ими прикрыли могилу.

Пораженный горестью и удивлением, я не мог плакать…

Перевод Петра Киреевского

Визит в театр

Александр Дюма

«Вампир» Полидори имел феноменальный успех в Париже, где публика не хотела признавать авторство кого-либо, кроме лорда Байрона. К февралю 1820 г. был написан полноформатный роман «Лорд Рутвен, или Вампиры», посвященный лорду Байрону, – фактически, первый роман о вампирах. К июню 1820 г. одновременно шли три постановки (не считая пародий) – «Вампир» в театре Порт-Сен-Мартен, «Вампир» (уже другой) в «Водевиле» и «Трое вампиров» в «Варьете». Сюжет самого оригинального из них, «Троих вампиров», рассказывал о приключениях мсье Гобту, одержимого Байроном и решившего относиться к возлюбленным двух своих дочерей и своей служанке как к вампирам: занавес опускался, что вполне предсказуемо, на тройном браке.

Наиболее прямая адаптация «Вампира» Полидори, выполненная Шарлем Нодье, выдающимся писателем-романтиком и коллекционером странных историй, была вновь поставлена на сцене два года спустя в театре Порт-Сен-Мартен, и именно эту пьесу пошел смотреть Александр Дюма, о чем позже вспоминал в своих мемуарах. «Вампир» Нодье произвел глубокое впечатление на молодого писателя, и двадцать восемь лет спустя ему довелось адаптировать пьесу заново. Премьера пятиактной версии «Вампира» авторства Дюма состоялась в декабре 1851 года – в ней он попытался объединить наиболее удачные элементы «формулы лорда Рутвена». Но на этом его интерес к вампиризму не ограничился: первая часть его сборника «Тысяча и один призрак» (1848), названная «День в Фонтене-о-Роз», содержит побочную сюжетную линию о деяниях вампира-аристократа. Этот сюжет был опубликован отдельно в Англии под названием «Бледная леди» в сборнике «Салонный романист» в томе «В лунном свете». «Бледная леди» – это странная и затянутая приключенческая история (в стиле «Корсиканских братьев») с «формулой Рутвена», действие которой разворачивается в относительно новом для жанра месте – Карпатских горах.

Этот отрывок из мемуаров Дюма блестяще передает атмосферу парижского театра в разгар повального увлечения вампирами. И Дюма умудряется вставить в перерывах между актами пьесы несколько полезных (хотя и не всегда точных) комментариев по более общим аспектам вампиризма.

Занавес поднялся. Во время увертюры должна была звучать гроза. Действие начиналось в пещере Стаффа. Мальвина спала на могиле. Оскар сидел на другой. В третьей лежал лорд Рутвен, который должен был выйти из нее в определенный момент. Роль Мальвины исполняла мадам Дорваль; Оскара, или ангела брака, – Моэссар; лорда Рутвена, или Вампира, – Филипп.

Увы! Кто мог знать в тот момент, когда я жадно заглядывал за занавес, рассматривая всю сцену, декорации и персонажей, что я буду присутствовать на похоронах Филиппа, увижу мадам Дорваль на смертном одре и коронацию Моэссара?

В прологе был еще один ангел, по имени Итуриэль, ангел луны, беседующий с ангелом брака. Его играла мадемуазель Денотт. Я не знаю, жива она сейчас или мертва… Повествование переключалось от ангела брака к ангелу луны, двум ангелам, которые носили одинаковые доспехи и могли принадлежать к одной семье.

Мальвина заблудилась во время охоты, буря привела ее в ужас, и она укрылась в пещере Стаффа. Не в силах больше бодрствовать, она заснула на могиле. Ангел брака присматривал за ней. Ангел луны, соскользнувший по лучу бледной богини сквозь трещины базальтовой крыши, спросил, почему ангел брака сидит там и как получилось, что в гроте Стаффа оказалась эта молодая девушка.

Ангел брака ответил, что Мальвина, сестра лорда Обри, должна была выйти замуж за лорда Марсдена на следующий день и он был призван из-за важности этого события. Причиной печали, отразившейся на его лице, пока он молчаливо созерцал прекрасную обрученную девушку, было осознание несчастий, уготованных ей, которой суждено попасть из объятий любви в объятия смерти. Тогда Итуриэль начал понимать.

– Объяснись, – сказал Итуриэль, – правда ли, что иногда приходят [являются] ужасные призраки…

Мой сосед задрожал, будто во сне его укусила змея.

– Являются? – он воскликнул. – Являются?

По всему театру раздались крики «Тише!», и я громко потребовал того же, потому что был очарован этим вступлением.

Ангел луны, прерванный на середине фразы, бросил сердитый взгляд на оркестр и продолжил:

– Правда ли, что ужасные призраки приходят [являются] под предлогом права на брак, чтобы высосать кровь из шеи робких девушек?

– Являются! являются! являются! – пробормотал мой сосед.

Новые требования тишины заглушили его восклицание, которое, надо признаться, на этот раз было менее смелым и менее пугающим, чем первое.

Оскар ответил:

– Да! И эти чудовища зовутся вампирами. Сила, чьи непостижимые законы нам не позволено подвергать сомнению, позволила некоторым несчастным существам, мучающимся от наказаний из-за своих преступлений на этой земле, наслаждаться ужасающей властью, которую они предпочитают брачному ложу и колыбели. Иногда их грозные фигуры являются облаченными в отвратительный облик, которым их наделила сама смерть, другим, пользующимся большей благосклонностью, поскольку их служба короче, а будущее более пугающее, разрешено вновь облачиться в плотское одеяние, утраченное в гробнице, и вновь предстать перед живыми в