Девочка на шаре (сборник) - Вадим Иванович Фадин

– Но вот нету же тех напастей. И с ума сходить не надо. Посмотрите, как здесь живут люди: никто не ждёт завтрашних потрясений.

– Хватает – сегодняшних? – предположил Павельев и, увидев, как нахмурилась Вебер, отступил: – Впрочем, верно, конечно: какие уж тут страсти? Люд влачит сытое существование – и доволен, никому не приходит в голову куда – то и незнамо ради чего бежать, за что – то биться, губить самого себя, своими руками…

– Он что – сам? Покончил с собой?

– Разве? – растерялся Павельев, пожалев, что ему не сопутствует Алина Георгиевна. – Я совсем не знаю обстоятельств.

Он не только не знал обстоятельств, но и вообще сомневался в достоверности своего известия; прежде чем бросаться к телефону, ему следовало бы всё проверить, уточнить, не очень полагаясь на слова Алины Георгиевны, – та, в конце концов, всего лишь пересказала чужое. Да и мало ли совпадений встречается в жизни? Могло случиться даже так, что в Германии, где число выходцев из Союза отнюдь не бесконечно, вдруг нашёлся бы и ещё один Оскар Фефилов, и что один из тёзок, а именно – обитавший близ Алины Георгиевны, скончался, а другой, подлинный, сокурсник Инны Вебер, спокойно поживает себе в полном здравии где – нибудь в Гамбурге или в Нюрнберге. Как бы там ни было, а Павельеву хорошо было бы навести справки, потянув время на случай, если Инне вдруг позвонит ещё кто – нибудь из бывшей студенческой компании.

Павельев попытался представить себе этих «студентов» в молодости. С Вебер это вышло легко: он отчётливо видел темноглазую крепкую девочку с чёрной косой до пояса – одну в амфитеатре университетской аудитории. Зато молодой Фефилов не хотел рисоваться в воображении, словно мог выглядеть только таким, каким знал его Ника – изношенным человеком с угловатым неподвижным лицом, с мёртвым голосом, в модной молодёжной одежде, в которой выглядел клоуном; в этом случае всё совпадало: рыжий Оскар на пустой арене – и молодая Инна, оказавшаяся единственным зрителем в цирке.

Более реалистической картинки вообразить не удалось: по крайней мере, эти двое никак не годились в любовники друг другу.

– Обстоятельства, – наконец повторил он. – О них куда больше знает моя коллега. Я непременно сведу вас.

– Коллега по?..

– К моей профессии это не имеет отношения. Речь всего лишь о социальных работах за полтора евро в час. На этих началах я служу мальчиком в редакции газеты: бегаю на угол за водкой для мастера, чищу сапоги да отношу любовные записки в ближайший бутик.

– Вы говорили, что работаете по вечерам.

– Тапёром в русском кафе, – ответил он и, заметив пробежавшую по лицу Вебер тень, рассмеялся: – Нет ничего зазорного. По сути, мне просто – напросто позволяют побренчать на рояле в своё удовольствие.

Тапёр получил своё удовольствие и сегодня: найдя нужное слушателям и для начала сыграв одну и ту же вещь несколько раз кряду (никто не замечал повторений), он увлёкся и сам – не настолько, всё же, чтобы забыть впечатления дня, столь не устоявшиеся, что ему не удавалось думать лишь о каком – нибудь одном их них; самые разные его мысли, двигаясь параллельно сплетающимся темам фуги, не мешали одна другой. Он пытался понять, отчего это Инне Вебер лишь по прошествии нескольких лет одинокой жизни в чужой стране вдруг вздумалось искать персонажа из своей юности, отставшего от неё в бегстве из дому; одновременно он думал и о том, что придётся показывать ей могилу Фефилова, поехать на кладбище, на какое – узнает Алина Георгиевна, и тогда, быть может, они отправятся все вместе, втроём, и о том, что его самого совсем не тянет к людям из прежней, советской жизни, тем более, что родственников у него не осталось, а друзья, две самые близкие ему семьи, давно обосновались в Америке, и о том, что надо бы принять приглашение мужа Марины и съездить с ними на машине к морю.

Марина обошла посетителей с тарелочкой, собирая гонорар пианисту. Он заметил, что сегодня раскошеливаются легко.

* * *

Едва выйдя на улицу после занятий музыкой с десятилетней не подающей надежд девочкой, Ника сразу вспомнил о Вебер. Свести её с Алиной Георгиевной, как он пообещал, возможно было не раньше, чем через день, и ему было неловко надолго оставлять женщину одну после получения дурной вести – хотя и не произведшей, как показалось, особенного впечатления. Как бы там ни было, он, позвонив из автомата, сказал, что приедет.

Вагон метро был наполовину пуст, и всё же Павельев сел не на свободный диванчик, а между двумя другими пассажирами, рядом с по – вечернему яркой девушкой, угадав в ней землячку; по другую руку мужчина в нелепой в эту пору вязаной шапочке занимался кроссвордом. Они долго ехали молча, пока сосед, затруднившись отгадыванием, не спросил, поверх Ники, девушку по – русски:

– Творец человека, четыре буквы?

– Отец? Мать?

– Нет, первая – «т».

Девушка пожала плечами, Ника принялся усиленно думать, но мужчину, где – то разжившегося ещё одной буквой, скоро осенило:

– Труд!

«Что я туда рвусь? – подумал Ника. – Как на любовное свидание. Как ждёт любовник молодой, но тётенька старше меня лет на двадцать, самое малое. Будто больше не с кем поговорить. Мне, тем не менее, по дороге».

В действительности же он ехал, помня о вчерашнем недобром осадке, и всё твердил себе, что не успокоится, пока не проверит, не появится ли тот снова, как если бы во всём были виноваты либо место, либо человек, но твердил – неправду, где – то в глубине души тая желание отвезти этот осадок туда, откуда взял.

Квартиру Вебер было не узнать: повсюду – на спинках стульев, на кухонном столе, на полу – валялись какие – то тряпки, сапоги, коробки, шкап стоял настежь, и гость, испорченный кинематографом, заподозрил, грешным делом, недавний обыск. Вебер поторопилась извиниться: мол, забегала дочь, что – то искала, и потом не успеть было прибраться.

– Так вы не одна здесь? – едва ли не с разочарованием воскликнул Ника, про себя посмеявшись над тем, что жалел её, одинокую; пойди так дальше, поблизости вполне мог бы найтись и муж. Прикинув, сколько лет может быть этой дочери, он нашёл, что та – совсем не девочка и что вежливый вопрос о внуках позвучал бы сейчас вполне уместно. Но Вебер и сама уже