Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

дороге Желехув — Лукув. Только здесь русские узнали о численности корпуса Раморино и спешно начали отход на Менджызец. После долгого ночного марша Розен к полудню 28 августа вышел к деревне Крынки между Лукувом и Збучином. Основные силы продолжили отход к шоссе Седльце — Брест, Головин для прикрытия остался в Крынках с семью батальонами и восемью эскадронами (3460 штыков и 1300 сабель при 10 орудиях).

Пронжинскому тем временем удалось убедить Раморино отказаться от плана идти в Замость и повернуть против Розена. Лично Пронжинский остался в авангарде, чтобы по возможности наверстать упущенное время.

Головин начал отход в пять часов вечера, причем не по дороге на Збучин, а по другой, проходящей перпендикулярно шоссе Збучин — Менджызец. Именно в это время его настиг Пронжинский. Польская кавалерия атаковала храбро, однако русские 13-й и 14-й егерские полки проявили себя наилучшим образом. Наконец подоспела польская пехота, но русским удалось успешно отойти по длинной и узкой гати, ведущей через болото.

29 августа весь корпус Розена собрался у Менджызца. Местность давала обороняющимся тактические преимущества в случае атаки с запада, и Розен решил принять бой, хотя поворот шоссе к Рогознице создавал весьма серьезные проблемы в случае отхода к Бресту. Это был счастливый шанс, на который Пронжинский даже не рассчитывал. Он немедленно составил план уничтожения корпуса Розена. Дивизия Билинского и большая часть конницы Турно должны были обойти Менджызец с севера и у Рогозницы перекрыть русским путь отхода по шоссе. Сам Пронжинский с бригадой дивизии Сиравского и авангардом собирался атаковать Менджызец и сковать русских боем, пока не будет взята Рогозница. Наконец, Завадский с второй бригадой Сиравского отправлялся через Коцк к Люблину, чтобы заставить Рюдигера по возможности вернуться на правый берег Вислы. Сам Раморино должен был возглавить колонну, идущую на Рогозницу.

Пронжинский полностью выполнил стоявшую перед ним задачу. Он фронтально атаковал сильную позицию Розена, с десяти часов утра до пяти часов вечера вел перестрелку, однако со своими небольшими силами находился в весьма невыгодном положении. До пяти вечера он ограничивался демонстрациями, однако когда со стороны Рогозницы раздался сильный ружейный и пушечный огонь, повел солдат в серьезную атаку, полагая, что имеет дело с арьергардом. В этом он заблуждался; Розен принял бой, совершенно не беспокоясь о происходящем в районе Рогозницы, обрушил на поляков огонь своей артиллерии, а затем сам перешел в атаку. Пронжинскому лишь с большим трудом удавалось до темноты отражать удары превосходящих сил русских. Напрасно надеялся он на подход Раморино со стороны Рогозницы; о нем ничего не было слышно.

У Рогозницы тем временем произошло следующее. Раморино спокойно улегся спать в деревне Флузец в ожидании прибытия Завадского, которому был направлен приказ прервать марш на Люблин и соединиться с остальными силами. Билинский самостоятельно двинулся на Рогозницу и встретил там три батальона и два эскадрона русских при четырех орудиях под командованием Верпаховского; Розен оставил их здесь для прикрытия своего отхода. Этот отряд не принял никаких мер предосторожности и оказался захвачен врасплох; после отчаянной полуторачасовой обороны он был уничтожен практически полностью. Русские потеряли около 600 человек убитыми и ранеными и более 700 пленными; лишь немногим удалось пробиться по шоссе в Брест.

Розен получил донесение о гибели отряда Верпаховского в тот момент, когда собирался нанести Пронжинскому решающий удар. В этих условиях русским оставалось только начать стремительное отступление; при свете луны они отошли на Ломазы и Пищац, куда Розен добрался в ночь на 31 августа.

Поляки еще могли бы опередить русских на Брестском шоссе, но князь Чарторыйский, находившийся в штабе Раморино, настоял на том, чтобы устроить праздник для всего штаба в своем имении Менджызец. Только в четыре часа дня Раморино начал движение — слишком поздно для того, чтобы догнать Розена. Последний за три дня успел трижды ускользнуть от поляков.

Раморино внезапно развил бурную деятельность — совсем как Скшинецкий, от которого в мае ускользнула русская гвардия. Он двинулся на Брест, хотя имел четкий приказ немедленно вернуться в Варшаву. 2 сентября он захватил Тересполь — предместье Бреста на левому берегу Буга — и только получив 3 сентября приказ Круковецкого, составленный в весьма сильных выражениях, пустился в обратный путь.

Бой у Рогозницы представляет нам еще одну картину комбинированной операции нескольких отрядов, вновь завершившуюся неудачей. Однако в этот раз потребовалась вся глубина бездарности Раморино, чтобы сорвать прекрасный план Пронжинского.

Мы видим одно и то же упрямство с обеих сторон. Несмотря на целый ряд неудач у Вавера, Дембе Вилкие, Игане и Миньска, Розен вновь выбрал позицию, с которой мог уйти только ввиду полной бездарности противника.

Поляки же вроде бы уже достаточно пострадали от своей любви к сложным наступлениям и могли бы использовать кратчайший путь к цели. У Игане, у Вильны, у Будзиско, у Шавли, у Миньска (против Головина) комбинированные атаки не увенчались успехом. И все же они снова разделились на несколько колонн, чтобы снова потерпеть неудачу.

Глава 13

Штурм Варшавы 6–7 сентября

В 1831 году Варшаву окружал земляной вал, единственной задачей которого было облегчить таможенникам их непростую работу. Вал был около десяти футов в высоту и такой же ширины, перед ним — ров шириной шесть футов. Однако никаких выступов, которые позволили бы вести фланкирующий огонь, не существовало. Чтобы исправить этот недостаток, польские инженеры возвели перед валом множество мелких люнетов и флешей, которые могли фланкировать друг друга. К несчастью для поляков, работы велись без какого-либо единого четкого плана; фантазии польских инженеров была предоставлена полная свобода, и они возвели множество разнообразных, порой весьма хитроумных сооружений, которые плохо соответствовали своей задаче, зато требовали больших гарнизонов. В начале сентября в Варшаве чувствовалась нехватка войск, поэтому требовалась экономия в вопросах обеспечения укреплений личным составом. Перед валом была организована вторая оборонительная позиция, тянувшаяся от Сельце через Мокотов, оттуда в Чисте и через Повонзки в Бураков и Марымонт. Укрепления этой второй линии были удалены от городского вала примерно на километр; все они были открытыми с тыльной стороны и разнообразными по своей форме. Только на одном из них (№ 22) имелся блокгауз.

Однако и этим польские инженеры не удовольствовались. Они соорудили и третью оборонительную линию от Кроликарни через Раковец, Волу и Парысув. Вола находилась в 2500 метрах, шанец № 57 даже в 3500 метрах от городского вала. Расстояние между отдельными шанцами было очень велико: к примеру, между № 47 и 48 оно составляло полтора километра. Укрепление Волы и шанец № 54