Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

друга английским парком, столкнулись с ожесточенным сопротивлением и действовали разрозненно. Только когда подошли батальоны Мартынова, ситуация изменилась в пользу русских. Около четырехсот поляков бежали в Чисте, и к одиннадцати часам русские овладели всем северным рубежом Волы.

Кусты английского парка скрывали от русских бруствер второго рубежа, так что они сначала не могли понять, откуда на них обрушился град картечи. Слева от Волы в бой со второй линией укреплений вступило около 70 орудий, которые отвлекли на себя внимание польской артиллерии. Под прикрытием этого огня еще две русские колонны двинулись на Волу — пять с половиной батальонов Палена (2750 штыков) и четыре батальона Крейца (2350 штыков) обрушились на южную часть укреплений. Горстка поляков оказалась со всех сторон окружена четырнадцатью тысячами русских солдат. Кипела рукопашная, героический защитник Волы генерал Совинский погиб, пронзенный русскими штыками. В конце концов последнее сопротивление было сломлено, Вола была взята русскими, которые захватили в плен 30 офицеров и 1200 нижних чинов.

В результате падения Волы первая линия укреплений оказалась полностью прорвана, поляки оставили шанец № 58, в то время как шанец № 59 еще держался.

К сожалению, невозможно точно установить, насколько велик был гарнизон Волы. Мирославский говорит о 1300 солдат и офицеров, к которым надо добавить батальон Бема. Однако это явная недооценка, учитывая 1230 пленных и 400 бежавших. Согласно Смитту, гарнизон составляли пять батальонов, однако это тоже не слишком надежные сведения. На наш взгляд, на начало обстрела гарнизон действительно включал в себя два с половиной батальона и 140 солдат обоза; однако во время обстрела, помимо батальона Бема, в Волу были переброшены и другие подкрепления, так что к моменту штурма число поляков достигло 2500–3000 солдат и офицеров.

Когда отступившие из Волы добрались до района Чисте, Малаховский вновь отправил их в атаку, придав им батальон 4-го и некоторые части 10-го пехотного и 5-го егерского полков (согласно Мирославскому, в общей сложности полторы тысячи солдат) с задачей отбить Волу. Это было попросту невозможно; при всем желании и храбрости полторы тысячи поляков не могли выбить четырнадцать тысяч русских, даже понесших значительные потери.

И все же поляки отважно пошли вперед, но незамедлительно попали под огонь двух больших русских батарей у Волы, дважды отступали перед этим огненным штормом, снова атаковали и были наконец разгромлены русской пехотой в бешеной схватке. Русские преследовали их до второй линии укреплений, но не стали ее штурмовать, поскольку Паскевич не хотел продолжать атаку в этот день.

На решение фельдмаршала сильно повлияла деятельность батарей Бема. Когда массы русской пехоты начали наступать из захваченных укреплений первой линии, Бем собрал полевую артиллерию, какую смог, и нанес русским такой урон ливнем картечи, что они стремительно отошли к захваченным шанцам.

На часах было два пополудни. Две сотни русских пушек вели огонь по второй линии укреплений. Этот ураганный огонь длился до пяти часов вечера, затем постепенно стал стихать.

На левом польском крыле события тем временем развивались следующим образом. На шоссе в Пясечно Уминский занял шестью батальонами шанцы у Кроликарни. Поскольку эти шанцы находились в трех километрах от городского вала, а их правый фланг остался открытым, оставшейся части дивизии Милберга пришлось занять позицию между шоссе на Пясечно и на Рашин. Шанцы у Раковца остались пустыми из-за нехватки сил у поляков, бригада Чижевского без всякой пользы стояла в Сельце и Чернякуве. Этот крайний левый фланг поляков был прикрыт затоплением, поэтому здесь хватило бы вооруженных горожан и пары тяжелых орудий. Не было совершенно никакого смысла оставлять здесь четыре тысячи пехотинцев, столь нужных в других местах.

Бригада Муховского из дивизии Рыбинского была выдвинута вперед по шоссе на Рашин.

Единственным пехотным резервом генерала Уминского осталась бригада Невенгловского, в которой только 12-й полк находился в полном составе; части 1-го егерского полка оказались разбросаны по разным шанцам (к примеру, две роты стояли в № 54).

Мы уже упоминали о том, что Муравьев занял покинутый поляками шанец у Раковца. Штрандман занял деревню Шопы рядом с укреплениями Кроликарни и постоянно беспокоил их гарнизон. Наконец Уминский потерял терпение, собрал у Кроликарни всю дивизию Милберга и силами 13-го полка атаковал Шопы. Тем временем на помощь Штрандману подошла гвардейская кавалерия Ностица, развернувшая против поляков свои орудия. Однако польской артиллерии удалось подавить ее, 13-й полк атаковал Шопы и выбил оттуда русских. Этот успех, однако, сковал всю дивизию Милберга вдали от решающего пункта и больше повредил, чем помог полякам. В девять часов утра поляки сожгли Шопы.

Фельдмаршалу Паскевичу успех поляков на левом фланге показался столь угрожающим, что в 11 часов он сам во главе кирасирской дивизии Витта появился у Муравьева, чтобы отбросить бригаду Муховского. Последняя при приближении колонны кирасиров отошла к шанцу № 72. Кирасиры Витта проскакали мимо Ра-ковца, попали под огонь польской артиллерии и повернули назад; поляки, в свою очередь, подожгли Раковец.

Поскольку Паскевич тем временем окончательно отказался от продолжения штурма, в пять часов вечера повсюду начала воцаряться тишина.

Пока русские готовились к продолжению штурма 7 сентября, президент Круковецкий в Варшаве решил начать переговоры об условиях подчинения поляков российскому императору. В три часа утра 7 сентября Пронжинский появился у русских форпостов. Но договориться не удалось. Варшавский сейм ничего не понимал в военных вопросах и не утратил задора, а Круковецкий зависел от сейма. Было согласовано перемирие до часа дня, но когда оно завершилось безрезультатно, Паскевич решил продолжить штурм. В половине второго русские батареи вновь открыли огонь.

У поляков к тому моменту не оставалось сомнений в том, где русские наносят свой главный удар. И все же они совершенно необъяснимым образом распылили свои силы. Бригада Чижевского находилась в Сельце и Чернякуве, два гренадерских батальона в Кроликарне, батальон 4-го полка в Парысуве, ветеранский батальон и бригада Сираковского в Повонзках, Буракове и Марымонте, 2-й пехотный и 1-й конно-егерский полки поддерживали порядок в Варшаве. В общей сложности перечисленные подразделения насчитывали не менее 11 400 солдат и офицеров. С учетом понесенных 6 сентября потерь (3800 человек), для отражения главного удара русских осталось лишь 21 800 солдат и офицеров. Шанец № 23 заняли три батальона 4-го полка, шанцы № 21 и 22 — три батальона 5-го егерского полка. 16-й полк (единственный оставшийся из бригады Муховского) и батальон 5-го полка составляли резерв укреплений в районе Чисте, здесь же расположились остатки 8-го и 10-го полков. Почти вся полевая артиллерия стояла между Иерусалимским барьером и шанцем № 23, однако она могла обстреливать наступавших русских лишь фронтально, а не во фланг.