Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

3) Сам штурм велся в настоящем русском стиле — энергично и без оглядки на потери. Солдаты продемонстрировали блистательную храбрость, учения по штурму укреплений также принесли свои плоды. Штурм Варшавы ярко демонстрирует все национальные особенности русских солдат: храбрость, выдержку, презрение к смерти, но в то же время неповоротливость и неловкость в стрелковом бою, нехватку самостоятельности у каждого в отдельности. Примечательно высоки русские потери в офицерах — они больше польских в два с половиной раза. Это доказывает как храбрость русских офицеров, так и то, что им приходится лично идти вперед, чтобы повести солдат в бой. У Остроленки кипел жаркий бой, но на одного погибшего или раненого офицера там приходилось 27 нижних чинов; у Варшавы соотношение было 1:19, что заставляет задуматься.

4) Чрезмерная осторожность фельдмаршала Паскевича заставила его остановить штурм 6 сентября после взятия первой линии укреплений. Мы считаем это решение неправильным; в случае продолжения штурма русские не встретили бы столь упорного сопротивления, как на следующий день. 6 сентября поляки могли противопоставить русским меньше сил, чем 7-го. На шанцах № 21–23 и в предместье Чисте находились только остатки корпуса Дембинского, и русские легко сумели бы справиться с ними. От возможного флангового удара Уминского Паскевич мог защититься при помощи резервов. Нельзя откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

5) Польские инженеры несут свою долю ответственности за тяжелое поражение, которое потерпели поляки. С давних времен у военных инженеров всех армий существует два течения. Первое стремится придерживаться требований тактики, второе выдвигает на первый план технический элемент и наслаждается строительством хитроумных сооружений, часто столь же красивых, сколь и непрактичных. Под Варшавой первое течение вообще не было представлено — на горе всей Польше. Какой смысл в прекраснейших шанцах, если для них нет ни артиллерии, ни гарнизонов? Немногочисленные, но сильные укрепления помогли бы полякам куда больше, чем имевшаяся в наличии сотня мелких шанцев.

Русские могли атаковать только на участке от Парысува до Шопы; восточнее Шопы затопленный участок препятствовал наступлению. Точно такую же преграду образовывали от Парысува до Вислы рубежи Марымонта, Буракова и Повонзки. Кроме того, атака русских на крайних флангах являлась сама по себе невероятной. Для прикрытия фронта Парысув — Шопы хватило бы сооружения пяти крупных укреплений с траверсами, блокгаузами и замкнутым контуром, на каждом из которых можно было бы установить не менее двадцати орудий. Сделать это следовало самым тщательным образом и заранее доставить орудия из Замостья и Модлина. Главная задача — прикрывать орудия на валу против огня превосходящей артиллерии и обеспечить укрытия для гарнизонов. Если бы польские инженеры приняли эти простые меры, русский штурм оказался бы весьма затруднительным, поскольку между укреплениями могли бы свободно действовать польская полевая артиллерия и резервы.

6) Если бы поляки оставили в Варшаве корпус Раморино, штурм оказался бы невозможным, невзирая на все другие допущенные ими ошибки. Удар 15 тысяч штыков, 4 тысяч сабель и 42 орудий Раморино во фланг атакующим русским решил бы исход борьбы в пользу поляков.

Глава 14

Завершение кампании

Мы оставили Раморино, когда он 3 сентября начал отход от Тересполя. К 8 сентября он добрался до Седльце. Здесь он узнал о падении Варшавы и о том, что главная польская армия движется на Модлин. Вскоре последовал приказ главнокомандующего поспешить к Модлину через Каменьчик, где через Буг была организована переправа. Однако Раморино не стал повиноваться; с его корпусом следовали практически все сторонники конституционной партии — благородные дворяне, проводившие свою собственную политику. Во главе этой партии стоял князь Чарторыйский. Они опасались, что в Модлине встретятся с враждебностью людей, пришедших к власти 15 августа; другое их опасение заключалось в том, что они окажутся вынуждены в составе главной армии перейти прусскую границу, а Пруссия выдаст их России.

Именно поэтому корпус Раморино не двинулся на соединение с главной армией, чему русские не смогли бы помешать. Корпус направился на юг, к галицийской границе. Через Лукув, Серокомлю, Лысобыки он дошел до Казимежа и 14 сентября предпринял вялую попытку захватить мост в Подгужице. Этот мост был построен Рюдигером вместо временного моста у Юзефува, чтобы установить прямую связь между Радомом и Люблином. Однако теперь русские разрушили мост еще до того, как поляки смогли к нему подойти. Розен последовал за Раморино, имея 12,6 тысяч штыков, 3,4 тысячи сабель и 52 орудия. Энергичный генерал Красовский был направлен к Розену, чтобы побудить его безостановочно преследовать Раморино и ни при каких обстоятельствах не дать ему переправиться через Вислу.

Русские преследовали корпус Раморино по пятам, и это отличное, недавно победоносное соединение оказалось измотано, а его боевой дух упал без всякого поражения. Еще состоялось несколько арьергардных боев — 15-го у Ополе и Юзефува, 16-го у Рахува и Косина — но нигде поляки не пытались сражаться в полную силу.

От Замостья во фланг полякам двинулся генерал Рот с 10 батальонами и 16 эскадронами, отрезая им последний путь; надежда найти мост через Вислу у Завихоста не оправдалась. В ночь на 17 сентября корпус Раморино перешел у Хваловице на австрийскую территорию, где был разоружен. К тому моменту в нем насчитывалось еще 15 тысяч солдат и офицеров при 40 орудиях. Это постыдное бегство навсегда останется пятном на польской военной славе. Общие потери Розена во время преследования составили около 500 человек.

Раморино действовал совершенно безответственно. Сначала он удалился от Варшавы так далеко, что дал русским возможность штурмовать столицу. Затем он ради партии эгоистичных дворян отказался подчиняться своему командующему и систематически погубил свое войско позорным отступлением, хотя имел превосходство в силах над Розеном. Ни у Подгужице, ни у Завихоста он не предпринял энергичных усилий для переправы через Вислу; он не установил контакт с генералом Розицким, находившимся на левом берегу и способном подготовить такую переправу. Численное превосходство русских оказалось обеспечено только после прибытия Рота.

Судьба поступила с ним по справедливости. 22 мая 1849 года он был расстрелян за то, что допустил прорыв Радецкого из Павии. В тот момент он не был виновен, однако за свое позорное поведение в 1831 году точно заслуживал смерти. Военно-полевой суд в Турине отомстил за поляков 18 лет спустя!

Русские даже после захвата Варшавы были не в состоянии быстро завершить войну решающим ударом по польской армии в Мод-лине; для этого у них не хватало сил. Паскевич удачно выиграл время, ведя переговоры и одновременно окружая Модлин. На левом берегу