Дигамма. Сборник - Ив Бонфуа

рассказе «Дигамма», — автор и в этом случае апеллирует к наиболее естественным и простым формам отношений с другим.

76

Willows, willows… — «Ивы, ивы…». Подразумевается не только Дездемона, в чьей песне «ива» упомянута в единственном числе, но и Офелия, которая перед падением в воду держалась за ветвь ивы; в более широком смысле — все «обманутые», жертвы мужского предательства (и даже любого предательства).

77

А тебя он зовет Ж. Ж. Ф. / Это ты его «далекая Электра»? — цитата из упоминавшегося в примечании к рассказу «„Гамлет“ в горах» посвящения к «Искусственному раю» Бодлера, обращенного к женщине с инициалами Ж. Ж. Ф. (J. G. F.), которую отождествляют с его возлюбленной Жанной Дюваль: «Ты увидишь в этих набросках одинокого, угрюмого путника, затерявшегося в подвижных волнах толпы и уносящегося сердцем и мыслями к далекой Электре». В «Цветах зла» Жанне Дюваль посвящено стихотворение «Самобичевание».

78

Болезнь и смерть обращают в пепел / Огонь, который пылал для нас — цитируемые без изменений начальные стихи сонета Бодлера «Портрет» из цикла «Призрак»: «Увы, Болезнь и Смерть все в пепел превратили; Огонь, согревший нам сердца на миг, угас» (пер. Эллиса; в оригинале: «La Maladie et la Mort font des cendres / De tout le feu qui pour nous flamboya»).

79

Вернись, Клод, вернись, Энцо, из царства мертвых — обращение к умершим друзьям Клоду Грегори, основателю Encyclopaedia Universalis, и Энцо Креа, основателю издательства Edizioni dell’Elefante. Бонфуа посвятил памяти каждого из них очерки (Yves Bonnefoy, Portraits aux trois crayons, 2013, p. 23–31,33–44).

80

В доме, который мы любили — дом Ива и Люси Бонфуа в Вальсенте.

81

Совка — эта птица упоминается также в других произведениях Бонфуа, связанных с Вальсентом. Она же (owlet) встречается в поэзии английских романтиков, прежде всего Вордсворта, одного из любимых поэтов Бонфуа.

82

Человек с золотым мозгом — герой новеллы Альфонса Доде «Легенда о человеке с золотым мозгом» из книги «Письма с мельницы» оплачивает желанные жизненные блага частичками золота, извлекая их из собственного черепа. Растратив все свое достояние, он на последние «оскребки золота» покупает голубые туфельки для возлюбленной, которую незадолго перед тем похоронил и о чьей смерти успел забыть.

83

Не существует / Розы в себе: есть / Лишь истерзанные розы — постановка под сомнение традиционного символа красоты, вечности и т. п., используемого религией, мистикой и культурой, критика абстрактной «розы в себе», «монтажа из частных отпечатков чувственного облика» реальных цветов, восходит к более раннему эссе Бонфуа «Ничей сон», посвященному розе из автоэпитафии Рильке (Le Sommeil de personne, 2004, p. 19–31; пер. Б. Дубина: «Знамя», 1996, № 12); перекликается с ним и эссе Бонфуа о стихотворении Рембо «Что говорят поэту о цветах» (Notre besoin de Rimbaud, Paris, Éditions du Seuil, 2009, p 321–339). В одном из более ранних стихотворений Бонфуа называет подлинной розой «истоптанный снег».

84

Мечту из камня — цитата из сонета Бодлера «Красота».

85

Дрок, цветущий в пустыне — аллюзия на стихотворение Леопарди «Дрок, или Цветок пустыни»:

Здесь, на хребте иссохшем

Немыслимой горы,

Везувия-злодея,

Где ни деревьев, ни цветов не видно,

Разбрасываешь редкие кусты

Лишь ты, душистый дрок

(пер. А. Наймана)

86

Роза, для которой / Не существует «почему» — отсылка к известному двустишию Ангелуса Силезиуса из книги «Херувимский странник»: «Для розы нет „почему“: она цветет, потому что цветет. / Она не заботится о себе, не спрашивает, видят ли ее». Первый стих этого двустишия цитирует Борхес в конце лекции из цикла «Семь вечеров», посвященной поэзии.

87

сострадать / Образам — в инаугурационной лекции «Присутствие и образ», прочитанной при вступлении в должность профессора Коллеж де Франс, Бонфуа критикует всеобъемлющий Образ с его стремлением заместить мир своей тотализующей иллюзией, но оправдывает образы «с маленькой буквы», видя в них законный инструмент поэзии.

88

Сын оскуделого века — цитата из сонета Бодлера «Оскорбленная луна» (в переводе П. Якубовича: «Сын оскуделых дней»; в оригинале, как и у Бонфуа: «enfant de ce siècle appauvri»).

89

комнату, снятую в этом предместье — биографический штрих: летом 1950 г. Бонфуа уехал из Латинского квартала и поселился в парижском пригороде Фонтене-су-Буа.

90

Любая греза — ложь. Но грезить — не ложь — застывший Образ, замещающий мир, статичная «мечта из камня» (см. нас. 252 примечание к сонету «Красота»), противопоставляется поэзии, которая, не абсолютизируя своих образов, использует их в движении к присутствию.

91

Двумя сражающимися бойцами — аллюзия на поединок родных братьев Балина и Балана из «Смерти Артура» Томаса Мэлори. Они узнают друг друга лишь перед смертью, когда Балан снимает шлем с Балина. Этот момент прозрения Бонфуа сопоставляет с актом поэзии, приоткрывающим реальность (Le Graal sans la légende, 2013, p. 76–83).

92

Перекличка с «Зимней дрожью» Малларме, где также описываются предметы, находящиеся в спальне поэта и его жены, — в частности, ее «венецианское зеркало, глубокое, как вода холодного бассейна» (пер. Р. Дубровкина; это произведение Малларме Бонфуа цитирует во вступительном очерке к книге Dans un débris de miroir, p 14).

93

деревья, оставшиеся от сада, который здесь был когда-то — еще одно упоминание дома в Вальсенте.

94

А куда деть эту цветную литографию? — судя по описанию, речь идет о реально существующей литографии, которую автор видел в детстве в родном Туре. См.: Yves Bonnefoy, «Leurre et vérité des images», Écrits sur Part et livres avec des artistes, 1993, p 49.

95

Автор переосмысливает платоновский миф в рамках своих представлений о присутствии и образе: «театр теней» здесь становится отражением не надмирных идей, а земной реальности (ср. ниже рассказ «О постановке „Отелло“»).

96

Три части этого рассказа по-разному описывают поэтический поиск, направляемый светом, источник которого находится по