Янтарная плоть - Мари Пяткина

надувном бассейне, и вот Натан обломал ему кайф. Цепляясь за шерсть, ноль-первый переполз поближе к нему, а после и вовсе вскарабкался на плечи для нового сеанса звуковолновой терапии, промежутки между которыми становились всё короче.

— Тпру-у-у, — недовольно сказал Бодхисаттва и зацокал, как птица, защебетал по-дельфиньи.

Стоило ему запеть Натану в ухо — рогач встал как вкопанный, тряска прекратилась, как и поездка, если так можно назвать мучения, которым ноль-первый подверг Натана. У Катерины в экзоскелете были рабочие амортизаторы, которые гасили резкие движения огромного зверя, неутомимо, легко и выносливо многие километры несущего на хребте боевого робота, двух людей и Бодхисаттву. Малыш с комфортом сидел на руке экзоскелета, а быстрая как мозгоед Каа ухитрялась даже перемещаться по бегущему рогачу со звериной лёгкостью. Страдал, судорожно цепляясь в вонючую косматую шерсть, лишь он сам. Но вот неприятное бесконечное аудио в голове стихло, мигрень убралась в ту каморку, где обычно сидела между приступами. Натан представил свою голову в виде школы с кабинетами, из которых выделил мигрени помещение под лестницей для хозяйственного инвентаря. Сейчас она там тихо возилась и не докучала. Память цефалота он представлял в виде огромной библиотеки с разными секторами, из которых он почти нигде не побывал, только в читальном зале.

— Но-о, пошё-ол, ретивый!

Рогач, до того меланхолично обжиравший колючий куст, тронулся резвой рысью. Натана дёрнуло, и пытка ездой продолжилась.

Хищники обходили несущегося гиганта стороной, чего нельзя сказать о слетавшихся отовсюду, стоило лишь перейти на шаг, мухах, некоторые из которых пребольно кусались и, как Натан выяснил, норовили отложить яйцо. Один из таких укусов, пришедшийся в основании пальца, подозрительно раздулся и адски чесался, а в небольшой открытой дырочке то и дело мелькало что-то живое и, подобно вечному аудио, нелицензированное. В конце концов микропоп тихим свистом выманил оттуда жирную белую личинку, гораздо большую по размеру, чем входное отверстие, и с видимым удовольствием съел.

— Ещё есть? Посмотри кру-угом. Не гоняй му-ух, пу-усть садятся, вку-усно.

Натан надеялся, что на пути не встретится другой рогач, желающий померяться силами, или, упаси господь, готовая к спариванию самка, от запаха которой транспорт безоговорочно слетит с катушек. Он поделился опасениями с ноль-первым, но тот заверил, что неприятностей такого рода случиться не должно:

— Я ему-у понизил гормональный фон, чтобы стал послу-ушным. Временная кастрация, понимаешь? Как вы даёте таблетку-у кошке. Он сейчас ничего не хочет, кроме бега. Бежит — и полу-учает у-удовольствие.

— Слава богу, — Натан с облегчением вздохнул.

Но, как говаривала покойница-мать: только вякшешь «слава богу» — как оно и на дорогу.

Второй рогач показался по правую сторону, едва оборвалась стена леса. Он пасся на краю старой просеки рудокопов, выбирая сладкую молодую поросль между гнилыми пнями. Едва Натан увидел пришлого самца — сердце ухнуло в желудок. Все его увидели, невозможно было не заметить, собственно, как и транспорт. Чужак бросил пастись и громко фыркнул. Затем басовито взревел, призывая соперника вступить в битву, зафыркал, взрывая землю. Микропоп отчаянно расцокался, сползая с Катерины, на руке которой с комфортом только что ехал, и вцепился в шерсть за ухом огромного зверя.

— У-убегай!!!

Рогач пустился галопом. Почти ручной и полностью замороченный песнями, он побежал вперёд с особой скоростью. «Оторвёмся» — с надеждой подумал трясущийся на его горбу Натан.

Не тут-то было.

Чужак выскочил на тропу метрах в ста за ними. Чудовище с бульдозер ростом, тупое и упрямое, как боевой дрон, выломилось, троща пни и бурелом, и бросилось вдогонку.

— Гранатомёт бы, — обернувшись, заметила Катерина. — Да хоть винтовку и два патрона!

— Почему-у он гонится за нами? — не понимал Бодхисаттва. — У-уйди! Кыш!

Натан не знал, что ответить. Убегающих соперников рогачи обычно не преследовали: прогнал — молодец. Но только не в этот раз. Что-то с дикарём было неправильно, может, больной бешенством?

— О боже, — простонала Каа.

Она щурилась, пристально рассматривая несущегося за ними зверя, и первая заметила мокрые от мочи задние ноги, одна из которых была розовой и более тонкой, чем две другие. Натан вдруг понял, что это оголённый пенис с бревно размером. Из-за подавленной гормоналки рогача чужак принял его за самку. Транспорт не пах соперником, не бросался в бой за территорию и пастбище, а значит был сексуальным объектом, и теперь чужак спешил жениться.

— Останови его, сходим!!! — закричал Натан ноль-первому.

— Нет времени, вперёд! — упрямствовал Бодхисаттва, неистово цокая, и бешеная гонка продолжалась.

Перед глазами Натана мелькали зелёные стены подлеска, клочья хмурого неба и бурая шерсть ручного зверя, в которого он со всей силы вжимался. Но исходные данные, как и силы, были неравными. Один экзоскелет весил центнера три, не считая остальных путешественников. Быстро стало ясно, что гружёный рогач проигрывает забег: бешеный бисексуал сокращал дистанцию, приближаясь неотвратимо, как рок. Морда, размером с мини-кар, уже дышала в хвост. Теперь им стали видны затёкшие, обезумевшие от похоти глазки и хлопья едкой слюны, покрывающей мясистые губы.

Каа спрыгнула со спины зверя на ходу, зацепившись за хвойную лиану. Натан и не понял, куда она подевалась, девушка просто подняла руку, вцепилась и улетела, это был разумный поступок. Вслед за ней ретировалась Катерина.

— Отступаю! — крикнула она, поднимая защитное стекло.

Экзоскелет завалился на бок и скатился с рогача в подлесок, как обычно, поглощая удары. Дрожащий от ужаса Натан и сам охотно спрыгнул бы вслед за женщинами, имея спортивные навыки или амортизаторы, но для его хрупкой плоти такой прыжок стал бы смертельным. А умри он сейчас — и не узнает, чем закончилась битва за человечество. Натан лёг плашмя, переполз на мощную шею и вцепился руками и ногами, даже лицом зарылся в вонючую жёсткую шерсть — плевать, лишь бы не рухнуть на полной скорости.

— Держись! — пискнул прилипший к уху зверя микропоп.

Стараясь не свалиться, Натан подполз к нему, и будто в дерево вцепился в гигантский изогнутый рог гормонально подавленной жертвы нападения. Рог был шершавый и твёрдый, Натан обнял его, жалея, что не может менять цвет, подобно Каа.

Чужак настиг и, утробно постанывая, обрушил на спину ручного зверя свои передние лапы. Бег прекратился, рогач покорно замер под натиском насильника, и вскоре тот взгромоздился верхом, встав на дыбы. Зловонная мокрая морда нависла над Натаном, фыркая и разбрызгивая хлопья пены. Чудовищный зверь пытался нащупать пенисом вагину этой странной самки, но вагины не было и здоровенная елда просто елозила