Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Так ты голодный?

– Нет! Со мной всё в порядке, – тут же соврал Итаффин под горестный аккомпанемент желудка.

– А вот и неправда! – топнула лапкой Муринка. – Тебе же ничегошеньки не оштавили!

– Эээ, я просто сам не хотел есть! – возразил Итафф, вспомнив рассказы друга о чудесной норушке, которая попросту стёрла лапами шрамы, нанесённые Тяновской лисобабкой. – Ты это… не волнуйся! – неловко сказал он Муринке, невольно впечатлившись её праведным гневом и интересом к его особе.

– Да как же мне не волноватьшя, когда такое творитшя! – возмущённо всплеснула лапочками Муринка. – Как можно целого живого лишовина так обижать?

Тут «целый живой лишовин» как-то сморщился, начал тереть нос, и Таня сообразила, что он пытается не рассмеяться и скрывает это, чтобы не расстроить норушинку.

– Вот! – пискнула Муринка. – Таня, видишь? Это он от голода нош трёт! У меня тоже такое было, когда… ну, когда ты наш ещё не нашла, а у наш уже почти вшя-вшя еда закончилашь!

Чтобы избавить трогательную норушиную заботушку от горестных воспоминаний, а Итаффа от неловкой ситуации, Татьяна предложила:

– Или пойдём ко мне на кухню и там поешь, или я тебе сюда принесу. Всё равно чучелом или тушкой, но Муринка тебя будет опекать! Так что лучше сам реши, как тебе комфортнее.

Куда-то идти сил не было, да и не хотелось Итаффину рисковать случайной встречей с матерью или сёстрами, так что он попросил:

– Если тебе не трудно, пожалуйста, принеси сюда. И… припиши второй мой обед к долгу.

– Я не ресторан, – пожала плечами Таня. – За еду денег не беру! Если бы тебе, к примеру, надо было что-то заказывать из кафе, тогда да. А так – я же всё равно на всех готовлю, что мне, на тебя калькуляцию расходов делать? Короче, обойдёшься без приписок! Ладно, сиди тут и жди, я сейчас приду.

Изумлённый Итаффин смотрел на закрывшуюся за Таней дверь, потом покосился на Муринку, которая, сидя на спинке дивана, заботливо отряхивала его плечо от какой-то пылинки, бормоча о «лишовинах, которые где-то извозились, и вшё это в приличном-то дому́», и невольно сравнил это с родственной «любовью и лаской».

Хочешь не хочешь, контраст выходил ошеломляющим!

Дверь перед Татьяной с подносом еды открылась сама, и через несколько секунд Итафф уже ел восхитительный обед, не замечая, как переглядываются Таня и Муринка – обеим, несмотря на огромную разницу их видов, возраста и положения, жутко хотелось надрать его родственницам их чёрно-буро-серебристые уши!

Сытый и уставший Итафф уснул там же, на диване, Таня беззвучно вышла, решив, что за подносом придёт позднее:

– Он же нездоров, яд ещё выводится, раны не зажили, больно ему, а эти… – думала она, плотно закрывая за собой дверь и… упираясь взглядом в потрясающую по силе сценку – молоденькая темноволосая красавица со светло-карими глазами и остреньким личиком ослепительно улыбалась плотному крепышу-Илье.

– Ой, мне так приятно! Конечно, я с удовольствием схожу с вами в… куда вы там меня приглашаете?

– Эээ… в ресторан. Ну, поесть!

– Замечательно! – улыбкой девы можно было бы без проблем осветить ближайший парк…

Татьяна, старательно делая вид, что ничего не видела и не слышала, прошагала мимо, скрылась в своей кухне, а потом спросила у Шушаны, которая вовсю хихикала на спинке кухонного диванчика:

– И что это такое было?

– А это одна из лисён вышла на охоту за дичью. А Илья, стало быть, дичь. Он привёз Генчика, сгрузил лягуха в его номер, а когда уже собрался уходить, наткнулся на эту… как там её? – Шушана покосилась на Басину.

– Иифину. Старшая лиса отправила на охоту именно её. Лисичка сделала вид, что споткнулась, лапочки задние, видите ли, у неё заплелись, а передние сразу же оказались на руке этого чудака-Ильи и его хвать-хвать, а глазоньки луп-луп на объект, а потом пасть открыла и давай его улещивать. Короче, садись и смотри – прямо хоть пособие с неё пиши – как лисы обманывали простофиль!

– Я не поняла… у них что, реально денег нет? Может, им еды предложить? – предложила Татьяна.

– Есть у них всё, да ещё и с избытком! Я уже проверила – полно денег. У матери просто пачка в сумке, – поведала Шушана. – Она её достала, покрутила перед носом дочек и сказала, что они начинают активные тренировки – это Москва, людей много, обдурить их легко, так что первая пошла, остальным приготовиться – завтра пойдёт тренироваться следующая. А ужин они себе закажут, как только Иифина раскрутит болвана на самый крутой ресторан.

– Его бы предупредить… – вздохнула Таня.

– О! Как раз Иван приехал, – встрепенулась Шушана. – Сейчас в гараж свернёт и ему можно будет позвонить.

Так Таня и сделала – набрала номер Ивана и рассказала ему о том, что его младшего брата раскручивает на роскошный ресторан лиса.

– Какая лиса? Рууха? – удивился Иван.

– Ну что ты! Рууха очень порядочная, а тут, похоже, совсем другой случай. Эта из лис, которые считают, что не обманешь – не проживёшь.

– Понятно. И опять Илюха влип! Ладно, сейчас я поднимусь!

Иван ехал с работы в омерзительном настроении. Он много чего мог и умел, но вот чего абсолютно не переносил, так это всевозможные начальственные фантазии по поводу: «О! Иван идёт, а чего это он у нас такой неприкаянный? Давайте его «прикаем» хоть куда-нибудь!» Обычно все эти идеи заканчивались требованием составить какой-то зубодробительный отчёт о соотношении количества студентов и кучи абсолютно никому ненужных показателей, родившихся в чьих-то бюрократическо-замороченных мозгах.

В такие дни Иван пытался припомнить, какого лешего его занесло в преподавание вообще, и что он тут до сих пор делает – в частности, но отчёты делал. Хуже было, когда его пытались припахать к общественной деятельности типа: «А давайте вы, Иван Васильич, какой-нибудь концертик со своими ребятками сделаете, а мы вам дружно поможем!». Вот от этого Иван отбивался яростно и жёстко, ибо нефиг!

А сейчас он расслабился – сессия практически сдана, оценки выставлены, ведомости заполнены, отчётики он уже все сделал, ругаясь и комментируя это дело так, что аж мимопробегающие студенты тормозили и конспектировали. И тут…

– И тут из гардероба появилась… появились ягодичные мышцы, аж две штуки! – рычал Иван, ожесточённо вцепившись в руль.