Искатель, 2011 № 09 - Журнал «Искатель»

увеличивая скорость приблизительно на 30 метров в секунду. Стало быть, постоянно двигаясь с таким ускорением, гигантский корабль пришельцев пройдет свой диаметр менее чем за сутки. То есть — через сутки «похудевший» Нептун должен вновь появиться на небе.

Через сутки на своем месте планета не появилась. Допустим, месяц пребывания «в плену» у пришельцев стоил газовому гиганту своей орбиты, но все равно вот-вот (максимум — еще через сутки) Нептун должен выйти из своего уникального «затмения». Если только...

...ни через сутки, ни через двое все астрономы земли, используя самые мощные телескопы, так и не смогли обнаружить планету. Что могло означать только одно: Нептуна больше не существовало. В качестве топлива для своего гигантского корабля пришельцы взяли не несколько процентов его массы, а всю планету. А еще через пять дней ученые с прискорбием констатировали: чудовищный звездолет намыливается прямиком к Урану.

Узнав о надвигающейся катастрофе, человечество не просто растерялось, но впало в средневековую социально-религиозную истерию. Не все человечество — Западная Европа, Северная Америка, Австралия, Япония и еще немногие страны, мобилизовав национальную гвардию и в спешном порядке усилив жандармерию и полицию, смогли остановиться в нескольких шагах от пропасти. Зато почти вся Африка, весь Средний Восток, Центральная и большая часть Южной Америки полыхнули такой непримиримой ненавистью к современной цивилизации, разделились на столько жестоко воюющих и между собой, и со всем остальным миром групп и партий, что, случись чудо и покинь звездолет — пожиратель-планет — солнечную систему, не виделось конца этому бессмысленному и беспощадному кровопролитию.

По счастью, массовые локальные конфликты не успели перерасти в мировую бойню — первое сообщение о том, что чудовищный звездолет пришельцев меняет свой курс, пришло из США. Через два дня оно было подтверждено астрономами из обсерваторий Швейцарии, Великобритании, Франции, Австралии и Канады. В умах и сердцах людей вместо ужаса и отчаяния вселилась робкая надежда: неужели инопланетяне наконец-то поняли, что в солнечной системе существует разумная жизнь? И отказались от губительного для человечества решения пополнить запас топлива своего фантастического корабля, «съев» планеты-гиганты: Нептун, Уран, Сатурн, Юпитер? Но почему о существовании жизни на Земле они не догадались раньше? А если догадались, то с какой стати «сожрали» Нептун? Или они почему-либо оказались в безвыходном положении? И пополнить запас топлива за счет этой планеты — было для них делом жизни и смерти?

Вопросы, так и оставшиеся безответными. Так же как и тысячи других, которые люди могли бы задать игнорировавшим человечество «братьям по разуму».

Впрочем, по мнению подавляющего большинства жителей земли, облегченно вздохнувших, когда, описав параболу, гигантский звездолет устремился к внешним границам солнечной системы — к лучшему! Ну их — таких «братьев по разуму»! Как говорится, скатертью дорога. Для человечества более чем достаточно того, что оно наконец достоверно узнало: люди — не единственные разумные существа во вселенной. И когда-нибудь, когда, созрев, наша раса самостоятельно выйдет на звездную дорогу...

Из семи миллиардов проживающих на Земле людей только один юноша-мутант точно знал, КЕМ в действительности являются покидающие солнечную систему пришельцы. Верней — ПРИШЕЛЕЦ. Однако узнав, Олег перестал быть человеком.

Двенадцатого мая эмпатическая система юноши-мутанта взорвалась под напором хлынувших из Бездны эмоций — такой невозможной радости и такого неземного блаженства Олег не только никогда не испытывал сам и не воспринимал ни от одного живого существа, но и не мог представить, что подобные всепоглощающие чувства вообще возможны. Что есть такая душа, такой ум, такое сердце, которые не сгорят от по-дыхнувшего в них звездным огнем ощущения безграничного счастья: Я есть — Я ем! Я ем — Я живу! Я живу — Я буду жить всегда! Здесь столько пищи, что, усвоив ее, Я обрету весь мир! Сумею так перестроить пространство, что расположенная рядом звезда целиком перетечет в МЕНЯ! И тогда МНЕ станут доступны другие звезды! И Я буду есть, есть, есть! О, какое это блаженство — сытость!

Разумеется, не имеющая даже зачатков разума «космическая амеба» не «думала» ни о чем подобном: «переваривая» Нептун, ОНА лишь наслаждалась полнотой бытия — это Олег, эмпатически восприняв исходящее от НЕЕ ощущение безграничного счастья, перевел ее эмоции на словесный язык. Так же бессознательно для себя, как претворял в человеческую речь чувства не только высших, но и низших форм жизни: улиток, червей, слизней и даже одноклеточных — лишь бы их ощущения были достаточно сильны для восприятия. Конечно, Олег не мог почувствовать ничего исходящего, скажем, от отдельно взятой земной амебы — слишком малы размеры, слишком слабы эмоции. Но когда «амеба» имеет 13 миллионов километров в диаметре, то ее чувства достигают соответствующего накала, напрочь подавляя эмоции куда более сложно организованных, но неизмеримо меньших живых существ. А в сравнении с массой «космической амебы», вся биомасса Земли обращалась в ничто. И даже за счет сложной организации высших животных нечего было надеяться произвести хоть что-то сопоставимое по накалу чувств с нечестивой радостью Неба, пожирающего своих детей. Один только человеческий разум...

...Олег понял: пришло время его мучительного подвига.

Однако в течение двух месяцев все усилия юноши-мутанта не давали никаких результатов — его восторженная готовность пожертвовать собой полностью подавлялась мощными волнами темного блаженства, исходящими от «переваривающей» Нептун «амебы». Олегу никак не удавалось открыть себя для восприятия невыносимо тяжких людских эмоций. А не соединившись эмпатически со всем человечеством, невозможно было использовать мощное психополе людского разума для отражения исходящего от «космической амебы» ощущения радости жизни: Я ем — Я живу. Ибо что может быть сильнее первооснов всякого бытия? Только человеческий разум, который, к несчастью, был разделен на семь миллиардов отдельных, враждебных друг другу сознаний, и Олегу, в глубине души все еще боящемуся открыть себя для невыносимо мучительных людских эмоций, никак не удавалось объединить эти отдельные сознания в общее психополе. И он страдал, предпринимая все новые безуспешные попытки справиться с затаившейся в темной глубине его естества уникальной «экстрасенсорной агорафобией» — ничего не получалось.

В середине июля — ровно через год, после той страшной ночи, когда юноша-эмпат чуть не умер, впервые восприняв исходящее от умирающего Неба чувство вселенского голода, — отчаявшийся Олег вновь косил сено на той самой поляне, на которой ему открылся вынырнувший из бездны Ужас. (Отчаяние отчаянием, а работа работой — если не он, то кто позаботится о корме на зиму для оленей, кабанов, лосей?) Садилось солнце, над костром в двух котелках варился суп и закипала вода для чая, на пристроенной сбоку от огня сковородке жарились грибы — все как тогда? Нет!