Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

числе дорогих и ценных сотрудников по восстановлению устоев апостольской церкви и ее жизни по Евангельскому учению во всей его первобытной чистоте. Некоторые чересчур уж яркие «сыны века сего» называют самую мысль о таком возврате «несбыточной» и «утопической». Но тот, кто привык пребывать в глубинах духа народного, проводит иное. И я надеюсь, более того, уверен, что при сотрудничестве таких идейных и бескорыстных борцов, как Вы, мы покажем миру, что «истина Господня пребывает вовек»[154].

Это одно из самых загадочных писем наркома: заявленное в нем следование «истине Господней» и Евангельскому учению было искусной игрой в переписке с архиепископом или скрытым существом взглядов наркома? В любом случае именно духовное родство со своим адресатом, с которым нарком встречался в 1917 г. и с которым пообещал вскорости увидеться в Москве, двигало наркома на помощь Путяте в деле «восстановления устоев апостольской церкви». Что это было? Богостроительство в действии? Если так, то нетрудно понять упорство, с каким он долгое время будет помогать Путяте.

Следует вообще более внимательно обратиться к не исследованной до конца теме «Луначарский и богостроительство» и понять, что его страстное увлечение поисками связи между религией и нарождавшимся новым строем, вылившееся в написание, пожалуй, его главной книги «Религия и социализм», было устойчивым и серьезным, не ограничиваясь только дореволюционными годами. Суть огромного замысла Луначарский объяснил 1 мая 1907 г. в предисловии к своей книге «Религия и социализм», отметив, что эта работа «в самых существенных своих чертах задумана около 10 лет тому назад, в годы ранней молодости», и что еще в 1898 г. автор прочел в Киеве реферат «Идеализм и марксизм», который был очень близок к взглядам его гимназического товарища Н.А. Бердяева, тогда еще почти социал-демократа. Основные темы книги Луначарский сформулировал так: «О сущности религии вообще, о смысле и направлении развития религиозности, о связи научного социализма с заветными чаяниями человечества, выраженными в религиозных мифах и догмах». Автор признавался, что после его «восторженного обращения в марксизм» тот никогда не воспринимался им как «сухая» экономическая теория, а всегда как «благо и дело всего человечества», «как наука и как идеал из одного куска», который должен завоевать симпатии не только пролетариата, но и «всех передовых людей»[155].

Суть теории Луначарского состояла в том, что религия как «особое мироощущение человека будет жить вечно», что «она теперь меняет свои формы» и что именно «научный социализм» становится новой формой религии[156]. Главный вывод книги звучал следующим образом: «Итак, мы утверждаем, что религия жива и будет жить, но что она совершенно изменила свои формы. В сущности, и прежние религии выражали жажду счастья, и прежние стремились к нему познанием и трудом. Но теперь познание наконец очистилось, очистился и труд. Это очищение великих орудий человека от шлаков, нелепых гипотез и ложных приемов – могло лишь возвести религию на новую высоту, но никак не уничтожить ее. Итак, что же значит иметь религию? Это значит уметь мыслить и чувствовать мир таким образом, чтобы противоречия законов жизни и законов природы разрешались для нас».

Обложка книги А.В. Луначарского «Религия и социализм». 1908 г.

Книгу «Религия и социализм» объемом около 20 печатных листов автор писал в основном с марта по декабрь 1907 г., а первый ее том вышел в свет в мае 1908 г. в издательстве «Шиповник» в Петербурге. Второй опубликовали лишь три года спустя. Книжная судьба этого труда сложилась печально: в полном виде он вообще никогда больше не переиздавался; лишь в 1925 г. Луначарский, внеся изменения и поправки во второй том, убрав во многом из него религиозную терминологию, выпустил его в Москве под названием «От Спинозы до Маркса. Очерки по истории философии как миросозерцания»[157].

В 1931 г. под прессом партийной критики Луначарский признался, что он совершил «чрезвычайно дурной шаг», когда в 1925 г. выбрал из второго тома «Религии и социализма» лучшие главы и опубликовал их под новым названием: «В этих предисловиях я отказывался от старой терминологии, делая отступления от моих вредных позиций, но это нисколько меня не оправдывает. Ни с какими предисловиями и замечаниями… давать эти книги было нельзя. Если партия в то время не высказала мне прямо своего выговора за такое неуместное возобновление вредных и осужденных книг, хотя бы и в переделанном виде, то это не лишает необходимости подчеркнуть здесь, что я считаю это переиздание старых ересей безусловно недопустимой ошибкой».

Последний раз некоторые статьи Луначарского по вопросам религии издавались почти 50 лет назад. Настало время переиздать весь цикл его работ на эти темы, и тогда станет более понятна его особая позиция, во многом отличавшаяся от ортодоксальных «богоборческих» и атеистических идей первых лет революции. Это поможет объяснить и его попытки активного участия в создании «обновленческой» церкви в России, и его довольно сдержанное отношение к изъятию церковных ценностей, и его протесты против сноса церквей и монастырей. Еще в начале 1919 г. в статье «Об антирелигиозной пропаганде» Луначарский открыто говорил о вреде любых форм «глумящейся проповеди атеизма», о признании за каждым человеком полного права «исповедовать и проповедовать любую религиозную систему», о том, что «только популяризация истинно научной точки зрения на христианство и религию является оружием для достижения нашей цели». А через десять лет он заявил: «Нужно обхватить религию, зажать ее снизу, не бить, а устранять… и это может быть сделано только научной пропагандой, моральным и художественным воспитанием масс, в частности, подрастающего поколения…»[158]

Удивительно, что «богостроителем» стал человек, который много раз заявлял о своем атеизме чуть ли не с детства, утверждал, что «я первый заявляю, что я не религиозен и что научно мыслящий социал-демократ не может быть религиозен». Религия понималась Луначарским как «такое мышление о мире и такое мирочувствование, которое психологически разрешает контраст между законами жизни и законами природы», «противоречие идеала и действительности»[159]. Приписывая религии некую внеисторическую сущность, он рассматривал ее не в качестве «опиума для народа», но «социального организатора». Богом Луначарский называл «цельное социалистическое отечество»: «Это единственное божественное, что нам доступно. Этот бог не родился еще – строится только. А кто б о г о с т р о и т е л ь? Конечно, пролетариат, в первую голову, в тот исторический момент, который мы переживаем». Грядущий пролетариат, по словам Луначарского, согласно теории «богостроительства», должен возродить, построить бога в своей душе, превратив социализм в свою новую религию»[160]. Луначарский заявлял: «Бога нужно не искать, толковал я, его надо дать миру. В мире его нет, но он может быть. Путь борьбы за