Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев

Все, что было добыто в этот раз Даниилом на Волыни, Луцк, Пересопницу, Черторыйск, Даниил отдал брату Васильку, точно так же, как раньше он отдал ему Берестье и Червенскую Украйну. Все стремления его были направлены на Галич, и Волынь он уступает брату. Дурных последствий от такого раздробления земель пока не было, так как братья всю жизнь прожили замечательно единодушно.

В 1234 году, одновременно с окончательным вытеснением венгров из пределов Галицкой земли, сходит с исторической сцены Александр Бельзский, схваченный Даниилом и куда-то им заточенный. Еще раньше умер брат его, Всеволод Червенский[677]. Волости их достались Даниилу, который уступил Червень Васильку, а Бельз и Холм оставил себе, по крайней мере, позже они принадлежали Шварну Даниловичу. У Александра Всеволодовича оставался еще сын Всеволод, но он уже совершенно сошел в ряды бояр[678].

Через несколько лет после присоединения Луцкой земли[679] случилось однажды Даниилу предпринять поход на ятвягов; выступили ранней весной в надежде окончить поход до начала таяния снегов, но внезапно наступила оттепель, реки разлились, и дальше идти было невозможно, тогда «Данилови рекшу: „не лепо есть держати нашее отчины крижевникомь, Тепличемь, рекомым Соломоничемь“, и поидоста на не в силе тяжьце; приаста град месяца марта, старейшину их Бруна яша и вой изоимаша»[680]. Существует разногласие по поводу того, какой город был отнят Даниилом у тамплиеров; нам кажется наиболее вероятным мнение г. Дашкевича[681], который утверждает, что этот город – Дрогичин. Данилович[682] поместил в своем собрании материалов извлечение из дарственного акта Конрада Мазовецкого магистру Герману и братьям Ордена тамплиеров, называвшихся также добрыньскими рыцарями. Конрад чувствовал себя не в силах удержать Дрогичин, которым он завладел во время междоусобиц детства Романовичей[683], и отдал его тамплиерам, с тем чтобы они защищали его пределы от Руси и ятвягов. Если сопоставить это известие со словами Даниила о Дрогичине: «Се град мой, преже бо приях и копьем»[684] и принять во внимание, что летописец нигде не указывает на завоевание Даниилом Дрогичина, то кажется несомненным, что город, который Даниил отнял у тамплиеров, был именно Дрогичин. Рыцари и впоследствии продолжали беспокоить Даниила, так, в 40-х годах, Даниил просит папу запретить рыцарям селиться на землях русских без позволения его – Даниила[685].

Трудно сказать, уступил ли Даниил Дрогичин Васильку, или, может быть, позже Василько отдал его племянникам, только после смерти Даниила им и г. Мельником владел Лев Данилович. Таким образом, ко времени татарского нашествия была объединена вся Волынь, и вся почти она находилась под управлением одного Василька, так как в это время Даниил занял, наконец, Галич, и уже навсегда[686].

Здесь, для уяснения дальнейших событий, необходимо выяснить отношения братьев между собой.

Гигантская фигура Даниила завладела вполне вниманием летописца, и образ Василька только изредка проскальзывает в его повествовании. Между тем нельзя сказать, чтобы Василько был слабым, неспособным человеком, он был и умен и храбр, хотя, правда, не воинственен. «Василько бо бе… умом велик и дерзостью, иже иногда многажды побежаше поганыя»[687], – говорит летописец. В другой раз, описывая битву с венграми, он говорит, что Даниил, беспокоившийся о брате, нашел его «добре борющася, и сулици его кровави сущи и оскепищю и(з) сечену от ударенья мечевого»[688]. Братья жили в высшей степени мирно и согласно между собой; за всю их долгую жизнь мы не знаем ни одного самого мелкого случая, где бы они действовали не единодушно, не с общего согласия. Первенствовал, конечно, Даниил, как старший и сильнейший духом; Василько с ним всегда соглашался и без согласия его не решался никогда ни на что важное. В походы обыкновенно отправлялся один Даниил, причем Василько отдавал в его распоряжение свою дружину[689]. Изредка, когда брату не было времени помочь ему или дело было неважное, поход предпринимал один Василько. Чаще всего это было в тех случаях, когда на страну нападали ятвяги или литовцы[690].

В своих предприятиях Даниил всегда нуждался в помощи брата. Василько был для него как бы ширмою, которой он закрывался в случаях крайней опасности; напр., когда Бурундай шел на Даниила, обвиняя его в измене и грозя уничтожить все, Даниил скрылся и выслал вместо себя Василька ему навстречу. С одной стороны, Василько и не участвовал явно в замыслах Даниила против татар, а с другой – известна была их дружба и единомыслие. Таким образом, Василько очутился в двусмысленном положении, принужден был выносить всю тягость татарского обращения и в то же время должен был лавировать, кланяться, угождать, чтобы спасти и свою жизнь и свою страну. Василько оказался достойным своей трудной задачи. И не раз он бывал в таком положении.

При дальнейшем изложении нашем судеб Волыни Даниил все-таки будет играть первенствующую роль. События из галицкой и волынской истории перепутываются по-прежнему так тесно, что при последовательном погодном описании их невозможно отделить друг от друга. Мы и здесь поэтому воспользуемся тем же методом, который мы приняли для описания истории Волыни в период первой половины жизни Даниила, и сперва коснемся истории Волыни в отношениях междукняжеских, затем – в отношениях к соседям: полякам, литовцам, ятвягам и татарам, наконец рассмотрим изменения во внутреннем строе Волыни, выразившиеся в появлении общин с стремлениями к самостоятельности и децентрализации.

Предварительно, однако, мы изложим ход самого нашествия татар на Южную Русь как факта, случившегося в самом начале обозреваемого периода и в очень многих отношениях обусловившего деятельность наших князей в таком, а не ином направлении.

В 1240 году, опустошив Черниговскую и Киевскую земли, Батый вошел в пределы Волыни. Войско разделялось на несколько отрядов, которые позже, приближаясь к галицким пределам, соединились вместе (если бы войско не было раздроблено, наверно, Батыю не нужно было бы прибегать к обману, чтобы завладеть маленьким Колодежным). Отдельные отряды взяли и разграбили Каменец и Заславль, но более укрепленных городов – Кременца и Данилова – они взять не были в состоянии; разрушен был также Владимир и «иные грады многы, им же несть числа»[691]. Во Владимире не осталось ни одного живого человека. Опустошив Галицкую землю, татары вышли частью в Польшу, частью в Венгрию.

Волынь не дала никакого активного отпора татарам. Даниила не было в стране: узнав о