Сатурналии - Феодосий Макробий

φράζεο τὸν πάντων ὕπατον θεὸν ἔµµεν Ἰαὼ,

χείµατι µέν τ᾿ Αίδην, Δία δ᾿ εἴαρος ἀρχοµένοιο,

Ἠέλιον δὲ θέρευς, µετοπώρου δ᾿ ἁβρὸν Ἰαώ…

(Таинство знающим средство от боли скрыть повелело.

Если же знанье невелико и слабый умишко,

Ты назначаешь бога Яо быть из всех самым крайним:

В зимнюю пору Аид есть, с весны же началом – тут Зевс,

Летом –  Эёлиос, осенью уж –  Яо роскошный).

(21) Сути этого оракула и толкований божества Ἰαὼ (Яо), которым обозначается Либер-отец и Солнце, последовал Корнелий Лабеон в книге, у которой название Об оракуле Аполлона Кларосского.

(22) Также и Орфей, показывая, что Либер и Солнце являются одним и тем же [самым] богом, так пишет о его наряде и одежде в священнодействиях Либералиях:

…ταῦτά τε πάντα τελεῖη, ἦρι σκευῇ πυκάσαντα

σῶµα θεοῦ µίµηµα περικλύτου ἠελίοιο·

πρῶτα µὲν οὖν φλογέαις ἐναλίγκιον ἀκτίνεσσιν

πέπλον φοινίκεον πυρὶ εἴκελος ἀµφιβαλέσθαι·

αὐτὰρ ὕπερθε νεβροῖο παναίολον εὐρὺ καθάψαι

δέρµα πολύστικτον θηρὸς κατὰ δεξιὸν ὦµον,

ἄστρων δαιδαλέων µίµηµ᾽ ἱεροῦ τε πόλοιο.

εἶτα δ᾽ ὕπερθε νεβρῆς χρύσεον ζωστῆρα βαλέσθαι,

παµφανόωντα, πέριξ στέρνων φορέειν, µέγα σῆµα,

εὐθὺς ὅτ᾽ ἐκ περάτων γαίης φαέθων ἀνορούων

χρυσείαις ἀκτῖσι βάλῃ ῥόον ὠκεανοῖο,

αὐγὴ δ᾽ ἄσπετος ᾖ, άνὰ δὲ δρόσῳ ἀµφιµιγεῖσα

µαρµαίρῃ δίνῃσιν ἑλισσοµένη κατὰ κύκλον,

πρόσθε θεοῦ· ζωστὴρ δ᾽ ἄρ᾽ ὑπὸ στέρνων ἀµετρήτων

φαίνεται ὠκεανοῦ κύκλος, µέγα θαῦµα ἰδέσθαι…

(Это все, венчанное весной нарядной, свершает

Плоть божества – подобие всюду славимого Солнца.

Прежде всего же, с лучами пылающими сравнимый,

Плащ на нем был накинут багряный, подобный огню;

Сверху оленья привязана пестрая длинная

Шкура; на правом мощном плече – пятнистая зверя —

Образ неба святого складно исполненных звезд.

Сверх уже шкуры оленя наброшен пояс весь в злате,

Грудь окружая сиянием, знак он несет превеликий,

Что, поднимаясь в свечении из пределов земли.

Ты бросишь златые лучи на поток океана.

Будет свет несказанный сверху в смеси со влагой,

Засверкает в водоворотах, вращаясь по кругу,

Пред божеством.

Под грудью же пояс неизмеримый

Круг океана являет, чудо великое кажет).

(23) Отсюда и Вергилий, зная, что Либер-отец есть Солнце и Церера – Луна, и они вместе управляют, по-вашему, плодородием почвы и созреванием плодов или ночной прохладой и дневной жарой432, пишет:

…vestro si munere tellus

Chaoniam pingui glandem mutavit arista…

([Либер с Церерой благой!]

Через ваши деяния почва

Колосом тучным смогла сменить

Хаонии желудь)433.

(24) Тот же поэт затем учил на лишенном святости примере, что Солнце истинно есть творец плодородия, когда писал:

Saepe etiam steriles incendere profuit agros…

(Пользу приносит земле опалять истощенную ниву,

[Пусть затрещавший огонь жнивье легковесное

выжжет])434,

и остальное. Ведь если [даже] огонь, примененный благодаря изобретению людей, предоставляет многообразную помощь, [то] что следует [тогда] приписать эфирному теплу Солнца?

Глава 19

(1) То, что сказано о Либере-отце, показывает, что Марс – он же и Солнце, поскольку многие, доказывая, что есть один бог, связывают Либера с Марсом. Откуда Вакх называется Ἐνυάλιος (Убийственным), каковое [имя] находится среди собственных имен Марса. (2) У лакедемонян почитается также изображение Либера-отца, наделенного копьем, [а] не жезлом. Но и когда он держит жезл, что иное он несет, как [не] прикрытый дротик? Его острие скрывает обвивающий плющ, что показывает необходимость обуздывать порывы к войне посредством неких уз терпения. Ведь плющ имеет способность опутывать и обвязывать. Также и жар вина, подателем которого является Либер-отец, часто возбуждает людей вплоть до воинственного неистовства. (3) Итак, из-за сродной пылкости действия того и другого решили, что Марс и Либер есть один и тот же бог. Римляне уж точно удостаивают обоих наименования отца, называя одного Либер-отец, [а] другого – Марспитер (Marspitrem), то есть Марс-отец (pater)435. (4) Отсюда Либер-отец признается также способным к [ведению] войн, потому что его объявили первым устроителем триумфа. Так как, следовательно, Либер-отец есть также и Солнце, а Марс – также и Либер-отец, кто стал бы сомневаться, что Марс является Солнцем? (5) Еще аккитаны, испанское племя, с величайшим благоговением почитают изображение Марса, украшенное лучами, называя [его] Нетоном.

(6) И верно выводит [заключение] наука о природе, что боги – родоначальники небесного тепла больше отличны по именам, чем на деле и по существу: вот и жар, посредством которого дух горячит и возбуждает одних к гневу, других к мужеству, иногда – и временному безумию, по причине которых даже возникают войны, назвали Марсом. Поэт раскрывает его суть, прибегая к сравнению с огнем:

Μαίνετο δ᾽ ὡς ὅτ Ἄρης ἐγχέσπαλος ἢ ὀλοὸν πῦρ…

(Свирепствовал [Гектор],

Словно Арей, сотрясатель копья, или огонь истребитель436).

В итоге нужно сказать, что действие Солнца, от которого [возбуждается] кипение духа, от которого возбуждается жар в крови, называется Марсом.

(7) [О том] же, что Меркурий признается Солнцем, выше [уже] было доложено при [общем] одобрении. Еще и оттого явствует, что Аполлон и Меркурий истинно есть одно и то же, что у многих народов звезда Меркурия именуется Аполлоном и что Аполлон предводительствует Музами437, [а] Меркурий наделяет [людей] речью, что является [также] назначением Муз. (8) Есть также много свидетельств, кроме этого, что Меркурия принимают за Солнце. Во-первых, [то], что изображения Меркурия украшаются огненными крыльями, каковое обстоятельство показывает стремительность [движения] Солнца.

(9) Ведь так как мы знаем, что способность разумения [была] названа Меркурием – так мы понимаем [его наименование] ἀπὸ τοῦ ἑρµηνεύειν (от [слова] “толковать”438)439, – а Солнце – это мировой разум, быстрота же ума является величайшей, как говорит Гомер:

…ὡς εἰ πτερὸν ἠέ νόηµα…

([Мчатся у них суда], как на крыльях, как мысль [человека]440), —

поэтому Меркурий, как бы сама сущность Солнца, украшается крыльями. (10) Особенно наглядным этот признак делают египтяне, изготавливающие оперенные изображения самого Солнца, цвет которых у них не одинаков. Ведь они изготавливают одно [изображение] темного вида, [а] другое – светлого. Светлое они зовут верхним,