Центр притяжения - Оксана Кас

по городу, погода была теплой. Во вторник было солнце, в среду несколько раз шел мелкий моросящий дождь, и только в четверг Хару увидел ту самую знаменитую питерскую серость. Но она его уже не волновала, он успел осмотреть Петергоф.

Ради него во вторник они все встали достаточно рано, позавтракали в отеле и их на автобусе, вместе с корейским гидом, повезли на экскурсию.

Хару был не против просто прогуляться, осмотреть все самостоятельно, у него ведь есть целый день. Но ехать хотели все, поэтому решили взять автобус и экскурсовода. Кроме Black Thorn и менеджеров поехали люди из стаффа, все девушки из подтанцовки. Получилась полноценная экскурсионная группа.

Температура воздуха была ближе к отметке «жарко», особенно, если стоять на солнце, но с воды дул неприятный холодный ветерок, из-за особенно сильных порывов которого хотелось поежиться. Экскурсовод местный, русский, просто хорошо знает корейский язык. Сама экскурсия была превосходной, но, отвечая на вопросы, он иногда терялся. Хару тогда объяснял ему суть вопросов на русском.

Экскурсовод провел их по Нижнему парку, много рассказал о фонтанах, потом они осмотрели Большой Петергофский дворец. На этом экскурсия закончилась — было где-то около полудня, — и группа корейских туристов разделилась. Хару, вооружившись гугл-картами и печатным путеводителем, повел Сая и Юнбина исследовать Петергоф дальше, остальные мемберы группы решили, что им впечатлений достаточно, и остались в Нижнем парке, хотели еще пофотографировать фонтаны и отдохнуть. Девчонки-стилистки и девушки из подтанцовки нашли прокат костюмов… без комментариев, так сказать. Девчонки из подтанцовки потом, к слову, нашли скучающих Шэня, Ноа, Тэюна и Сухёна и уговорили их тоже нарядится в костюмы,устроив фотосессию в духе шикарного бала. Хару потом смеялся, что они все же вовремя ушли искать другие достопримечательности, а то тоже бы полтора часа стояли в позах котильона. Хотя сам Тэюн сказал, что это они не смогли отказать девчонкам, а вот если бы с ними остался Хару… Все может быть, ведь Хару было бы очень сложно уговорить надеть панталоны с чулками. Особенно, когда он не знает, сколько человек натягивали на себя эти чулки до него. Все же вещи с барахолок он стирает, а такие костюмы… Возможно, их последний раз стирали еще в начале летнего сезона.

Он же прекрасно провел этот день. Они прогулялись по парку, сделали много фотографий… намеренно попали под струи воды в фонтанах-шутихах. День для сентября был жарким, поэтому сначала идея промокнуть в фонтане казалась хорошей. Потом подул холодный ветер и они немного продрогли. Хару потащил всех к кафе, пить горячий чай — не хватало только простыть перед концертом. Повезло — обошлось без простуды. Но в фонтаны они больше не лезли.

И все же этот день остался в памяти Хару одним из самых приятных в первой половине мирового тура. Солнечный день, шикарные виды, приятные разговоры. Сай и сам может быть немного экскурсоводом. Он внезапно заявлял что-то в духе «о, это прекрасный образец неоготики!». Хару, к собственному сожалению, мог говорить только что-то вроде «о, это красиво!». Причем красивого там было много.

Они провели в Петергофе почти весь день, покидали его уже после пяти вечера. Всем огромным экскурсионным автобусом в сорок три человека завалились в ресторан русской кухни. Там их узнали, быстренько сообразили дополнительные столы и стулья, чтобы все смогли разместиться и поесть. Томленых в печи говяжьих щечек не было, но борщ Хару понравился, а Шэнь все нахваливал солянку. Они пришли в этот же ресторан на следующий день — солянка действительно была хороша.

Но все же Хару отметил про себя, что у него нет больше той тоски по русской кухне, ради которой он когда-то ехал в Инчхон с бабулей. После почти месяца вне Сеула он, скорее, начал скучать по кимчхи.

Стадионный концерт ошеломил даже группу. Это была их первая настолько большая площадка, что стало шоком уже на этапе знакомства со сценой.

— Здесь реально проданы все места? — удивленно спросил Тэюн, осматривая громадные трибуны.

— Вот тут, около сцены, будет очень много людей. Очень много, — довольно говорил координатор, — И кресел нет, тут будет жарко.

Они все кивали, восторженно осматривая пустое пока пространство.

— Как мы так быстро стали такими большими? — удивленно спросил Шэнь. — Когда мы дебютировали, я просто надеялся, что мы сможем долго быть активны…

— А ведь это не самый наш большой стадион, — пораженно добавил Ноа. — Что будет в следующем году в Европе? Мне не верится.

Они стояли всемером, выстроившись небольшим полукругом, восхищенно оглядывая пустые пока трибуны.

И действительно — было жарко. Поклонники подпевали практически всем песням, радостными овациями встречали их разговоры, особенно, когда Хару говорил по-русски. Но главным «сюрпризом» стал кавер.

Впервые они показали такое в Австралии, исполнив песню «Insatiable» австралийского певца Даррена Хейза. В то время, пока они ее пели на главной сцене, девчонки на малой танцевали собственную хореографию. Австралийские поклонники, разумеется, обратили внимание на то, что они исполнили кавер на песню именно австралийского певца, но в Сеуле у них не было каверов, как и в Москве. Это была их идея именно для больших стадионных концертов — они поют песни на языке страны, в которой выступают, а подтанцовка развлекает народ танцем.

С выбором русской песни были огромные проблемы. Хару бы предпочел исполнить какой-нибудь рок-хит, но быстро столкнулся с тем, что не может вспомнить песню, которая бы подходила под условия — это должен быть хит, который знаком в том числе их фанатам чуть старше восемнадцати, под него можно танцевать, ему захотят подпевать. Понятно дело, что условный «Я свободен» или какие-то хиты группы Кино знакомы почти всем русскоговорящим, но это было не то, не подходило концепции группы. Пришлось обратиться к поп-трекам. Хару думал о хитах Лазарева или Билана, но ничего не зацепило ни его самого, ни девочек из подтанцовки. В итоге песню выбрала Софи. Она предложила исполнить «Сумасшедшую» Воробьева. Хару она не очень нравилась, но для выступления группой он все равно ничего лучше не придумал…

Парням петь на незнакомом языке было непросто, поэтому большую часть песни разделили на троих — Хару просто знал русский язык, а Ноа и Юнбин удивительно легко подстроились под произношение, исполняли свои строчки с легким акцентом, но всё было понятно. Остальные брали короткие строчки, чтобы проблема с произношением не так бросалась в глаза.

Эффект от исполнения песни на русском был феноменальным. Зал громко подпевал, а потом, когда