Центр притяжения - Оксана Кас

Хару в Латинской Америке преимущественно учился. Вряд ли он бы был настолько прилежным учеником, если бы у него была возможность остаться незамеченным во время туристических прогулок… В любом случае, просто валяться на кровати с телефоном он не стал. Занимался по университетской программе, разбирался в бумагах издательства — читал отчеты и прогнозы, считал собственные финансы, строил планы на будущее, иногда приходил в номер к Роуну и они работали над музыкой на том оборудовании, которое можно возить с собой.

Из-за этого сентябрь с октябрем превратились в череду похожих недель. Не дней, нет. Просто расписание было одинаковым. Вторник — они приезжают в новый город. Из-за разницы высот и непривычного климата почти весь день отдыхают. Среда — попытка выбраться на экскурсию. Четверг — репетиции в каком-нибудь арендованном зале, чисто чтобы не растерять форму, остаток дня — отдых в отеле. Пятница — продолжение отдыха, сидя в номере. Суббота и воскресенье — концерты. Понедельник — сборы и вечерний вылет в следующий город.

Это, безусловно, выматывало. Больше всего — необходимость оставаться в четырех стенах. Можно, конечно, было бы напрячь охрану, договориться с местными властями о сопровождении полиции… но это даже звучало ужасно. Стафф утверждал, что дальше будет легче, в Европе и США фанаты не будут их преследовать, группа сможет заниматься своими делами в сопровождении охраны. Да, могут быть папарацци, но у к-поп-айдолов их обычно относительно немного — большая часть европейских и американских папарацци не понимает, какой айдол популярен, а какой нет, поэтому азиатских артистов они преследуют редко. Проще говоря, нужно дотерпеть до конца латиноамериканской части тура. Но Хару устал.

И от контраста тоже. Сложно любить фанатов, когда ты сидишь у себя в номере, будто это какая-то осажденная крепость. Но то, что происходит на концертах… отдача такая сильная, что тебя сносит волной этой фанатской любви и ты все два часа выступления пребываешь в состоянии, близком к легкому алкогольному опьянению.

В качестве кавера они исполняли Despacito — знаменитый хит на испанском. Везде, кроме Бразилии. Хару почему-то раньше считал, что во всех странах Латинской Америки основной язык– испанский. Нет, в Бразилии говорят на португальском, поэтому для них выбрали другую песню. Одной из самых известных песен на португальском является знаменитая ламбада, но от нее отказались в пользу более новой и известной у молодежи «Ai Se Eu Te Pego». Хару и Ноа ее не очень любили — простая, без сложных вокальных линий, но они вдвоем были единственными, кто проголосовал против.

Каверы пользовались большой популярностью, после такой песни бывало тяжело продолжать выступление — зал просто скандировал речевки, заглушая голоса исполнителей. Да, на латиноамериканских концертах временами было очень сложно контролировать толпу.

[*Для тех, кому лень гуглить, Ai Se Eu Te Pego — это та песня, которая начинается с «Nossa, nossa». *]

* * *

В Сеул они тоже вернулись вовсе не отдыхать, разумеется. Пришлось много репетировать — номера для декабрьских премий и фестивалей, японские выступления, переделка их тура для японских концертов. Плюс рекламные съемки, варьете, интервью.

Запомнился выпуск телевизионного шоу, которое снимали для японского телевидения. Парни должны были искать части подсказок в «доме с привидениями». Декорации были хороши — темно, какие-то странные звуки из спрятанных динамиков, актеры в страшном гриме. Вот только страшно не было. Ну… большинству из них. Почти все автоматически пугались всяких резких звуков и движений, но не актеров. Сложно не отпрянуть, когда на тебя с потолка падает нечто непонятное. Но их реакции не устроили телевизионщиков. Юнбин, например, вообще ничего не пугался, он бы все испытание прошел с абсолютным покерфейсом. Он ведь под мистические триллеры иногда засыпает, ему этот дом с привидениями — как пародия на ужастик. Но он же один из самых младших, такой «нежный и ранимый»… Будто нельзя быть ранимым и бесстрашным одновременно. В общем, пришлось Юнбину играть человека, который боится гулять по съемочной площадке.

Так как они все не были впечатлены «страшной» обстановкой, им раздали роли. Хару, Тэюн и Шэнь могут не бояться, Ноа может делать вид, что ему не очень страшно, а остальным нужно очень-очень-очень сильно пугаться. Иронично, что от всех резких звуков громче всех орал Шэнь, которому позволено было быть смелым старшим товарищем.

Хару хотел, конечно, предложить пройти все эти подсказки в духе «семеро богатеньких детишек кошмарят призраков», но не стал. Японский режиссер так воодушевленно рассказывал о том, что им нужно делать, как следует пугаться, что становилось понятно — он не сможет оценить эту идею по достоинству, потому что уже все придумал и айдолам придется просто смириться.

Из-за этого варьете действительно записывали как какой-то низкобюджетный ужастик, где всем пришлось отыгрывать роли. Некоторые сцены даже переснимали.

Ближе к концу ноября группа улетела в Японию. Их дебют вышел ожидаемо успешным, они побили многие рекорды корейских исполнителей в Японии, альбом хорошо продавался. Японский промоушен нельзя назвать изнуряющим. Для продвижения своего альбома они снялись в одном варьете — том самом, с призраками — и сняли одно выступление на сцене.

Но даже при таком продвижении трек «Rebel» стал хитом и в Японии, и в мире. Не сразу, об этом стало известно через несколько месяцев, но он набирал популярность через клубы и молодежные вечеринки. Это был не титульный трек, на него клип-то сняли скорее ради сцены драки, но почему-то он понравился публике больше, чем «My girl», который казался всем, включая Хару, более интересным треком.

Японские концерты проходили… хорошо. Не было того буйства эмоций, как в Латинской Америке, но зато и свободы у айдолов было больше. Хару смог прогуляться немного, ведь концертное расписание давало такие возможности. Тем более — в лице Сая Хару нашел верного спутника для посещения всех туристических мест. Он был рад любой культурной программе, часто даже сам предлагал Хару посетить какие-то не особо известные, но красивые места.

Еще Хару смог сходить с Тэюном и Юнбином в театр Кабуки. Это было немного странно, но интересно. Хару почти не знает японский — так, отдельные бытовые фразы, — поэтому не очень хорошо понимал происходящее на сцене. Но о потраченном времени не пожалел.

В начале декабря они вернулись на неделю в Сеул, выступили на ММА, и улетели обратно в Японию. В день, когда в Токио проходила церемония МАМА, Black Thorn давали концерт на стадионе в Осаке, размеры были