Тег #Противостояние - Ник Тарасов

Может сидеть за прокси, использовать чужие сети, взломанные машины. А дальше цепочка может привести куда угодно — хоть к серверу в Голландии, хоть ещё к чёрту на кулички. Три совпадения из восьми дают зацепку, но не дают человека.

— То есть тупик.

— По технике — почти. — Паша глянул на меня быстро, будто украдкой, и снова уставился в экран. — Только тебе же нужен человек. Человека ищут по-другому. По тому, кому это выгодно, кто мог дать команду и кто имеет доступ к исполнителям. Если это вообще возможно определить — я про последнее. Я цифры дал, дальше не ко мне.

И замолчал.

— Спасибо, мужики, — сказал я. — Тебе, Паша, и Косте скину оговоренную оплату. Переведу сегодня. Обоим.

Паша ушёл. И было в его походке что-то даже немного чванливое, гордое, победное. Напомнил мне своей походкой одного ирландца.

Работу сделали на совесть, что уж говорить!

Правда…

* * *

Правда… я остался со сводной справкой один. В размышлениях.

Развернул к себе ноутбук — он его оставил, сказав, мол, забери файл, потом отдашь. Смотрел на таблицу.

Три группы. Больше половины из ста сорока с лишним. Девять фраз. С почти одинаковым интервалом. Три адреса из восьми — те же, что в первую атаку.

Цифры не врут. Цифры вообще самая честная вещь на свете, потому что им плевать, кто на них смотрит.

Но цифры не называют имени. Имя надо добывать головой. Паша прямо сказал: это твоя работа. Ну, значит, моя.

И голова моя пошла работать.

Первое — почерк. Первая атака была громкой. Нас клали на лопатки DDoS-ом, нас мочили на форумах, поднимали волну «Dornet — кидалы». Тупо, лобово, в сервер и в репутацию разом. Мы устояли. Больше того — выросли.

Люди, которые про нас узнали из грязи, пришли и остались. Атака сама себя переиграла — умный человек, проиграв так, второй раз в ту же стену не бьёт.

Значит, второй раз бьют не туда, куда били в первый.

Метят в человеческое, в интонацию — в ту цель, ради которой мы эти ролики вообще снимаем. Глухим шумом, который раз за разом повторяет одно и то же слово.

Простые люди будут в смятении, перестанут смотреть видео, потому что «плохо, недостоверно, неоднозначно». Потом недоверие, как чумная зараза, начнёт перекидываться и на мессенджер. Потому что «мессенджер это того чувака, который какую-то муть предлагает в своих видео по компьютерам». Это потянет, в свою очередь, набросы на форумах. А там уже недалеко и чтобы не слишком устойчивые клиенты начали отваливаться, раз вокруг деловой репутации Артёма Дорохова такое болото.

Цепная реакция.

Дурачок до такой многоходовки точно не додумается.

Я встал, дошёл до чайника и нажал кнопку. Вода закипела, кнопка отщелкнула, я приготовил чашку и полез за коробочкой смородинового чая в пакетиках, взял один пакетик и тут меня осенило…

Точно, смородина!

* * *

В народных поверьях чёрная смородина — это символ дружной семьи, семейного благополучия. А у кого нет, по всей видимости, никакого семейного благополучия? Кто живёт только ядом и желанием поднасрать ближнему? Кто играет грязную игру? Кто пишет колонку с умным видом, типа «я не на что не намекаю, но Dornet этот ваш…»?

Кто довольно умён, или… токсично умён, чтобы разыгрывать гнусные партии с расчётом на эффект домино?

Кто — паскуда в юбке?

Вершинина.

Марина Вершинина. С виду солидный главный редактор «Медиа72».

Я тогда сорвался и набрал её. Сказал прямо в трубку, зло, без предисловий — «Что же ты творишь, паскуда в юбке? Я знаю, что ты сделала».

Она не стала отпираться. Не сказала «вы ошиблись адресатом» и трубку не бросила. Она молчала. Несколько секунд. Должно быть, упиваясь моей досадой и проблемами, едва сдерживая смех.

Болотная пиявка, питающаяся кровью.

Марина Вершинина. Чёкнутая тётка. За первой атакой стояла она. Бумаг у меня нет, есть логика, есть косвенные факты и аналитика.

И есть ещё кое-что, чего про неё в Тюмени не знает никто.

Она такая же, как я. Переселенка. Оттуда же, из того будущего, где резонанс покупают пачками, а репутацию роняют шёпотом в сорок голосов. Разницу между живым и купленным она чувствует не хуже меня. Может, и лучше — если у неё в той жизни это было профессией.

Я заварил чай и сел в своё кресло.

Всё сходилось. Только сходилось оно в подозрение, а до доказательства пока опять не дотягивало, и я это понимал очень отчётливо.

Прямых улик ноль. Три адреса из восьми в суде вызовут смех. Анонимка на форуме, «молодая заказчица из Тюмени», Паша её тогда нашёл и принёс мне — слабенькая, как чай в поезде, никуда она не вела ни тогда, ни сейчас. Если сунусь — сначала смех, а потом слёзы. Слёзы за публичную клевету, что и очень сильно ударит по моей деловой репутации.

Я стремительно взял трубку стационарного телефона и набрал Паше по внутренней.

— Паш, слушай. Помнишь, ты мне после DDoS-атаки говорил, что в закрытых форумах кто-то хвастался про молодую заказчицу из нашего города? За последние дни что-то подобное находил, что можно связать со спамом у меня на канале?

— Не, Артём. Я и сообщений больше не видел новых от того пользователя. Но и ни от кого другого не было ничего подобного.

— Понял. Благодарю.

Я положил трубку.

Дрянь стала осторожнее в исполнителях, видимо!

Получалось так. Есть человек, на которого всё показывает. И нет ни одной бумажки, которую можно предъявить в суде.

Хмм…

Я подошёл к окну. Внизу, у ларька общепита, мужик в тельняшке и зачуханном пальто нараспашку ел шаурму стоя, облокотившись на выступ ларька, и ронял капусту на асфальт. Молодая мать катила перед собой коляску с ребёнком. Мужчина в дорогом костюме шёл куда-то быстрым шагом и, судя по движению губ, разговаривал сам с собой. Точнее, по гарнитуре Bluetooth.

Тюмень жила своей обычной жизнью, и до моих спамеров, DDoS-еров и паскуд в юбке ей не было вообще никакого дела.

* * *

Решать надо было мне.

Внутри уже поднималось знакомое, горячее, из прошлой жизни ещё, в ранние её годы — желание ударить. Я умею, вот в чём беда. У Вершининой есть форум «Вместе» — её площадка, её малый рупор, её витрина. Положить его — дело техники, а технику знаем мы все трое — я, Паша и Костя. День работы, немного денег, и «Вместе» лежит сутки, а то и трое. И комар носа не подточит. Пусть посидит, как я