Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев

— Ан контрэ, уважаемая Евдокия. — раздается знакомый голос откуда-то сбоку и сзади. — На коротких промежутках сила воли прекрасна, но это как любая мышца — нельзя все время напрягаться. Воля — слишком ценный ресурс чтобы тратить его почем зря. Мышцы растут не во время нагрузки, а в моменты отдыха. Точно так же и с волей — нельзя все время сжимать зубы, кулаки и ягодицы, Дусь… треснешь. То, что с нами происходит… если бы мы дисциплинированно ехали каждый в своем купе, то за три дня измотались бы душами, устали бы сдерживаться, как физически, так и эмоционально. А так… — откуда-то доносится вздох. — Вся команда сплотилась еще крепче, даже если кто сейчас передерется — так потом помирятся. «Стальные Птицы» — это не про волю, Дусь, это про сердце. В нашей команде слишком много ярких и неординарных личностей чтобы быть как все. Мы не обтесываем личности под функцию, мы находим интересных людей и… пристраиваем их. Находим им место как раз под них. Вот как с тобой…

— … со мной? — сфинкс замолкает. Арина закрывает глаза и некоторое время вслушивается в стук колес — тук-тук, тук-тук…

— У тебя все прекрасно, ты видишь всю площадку и знаешь кто и где находится, твои удары идеальны, твои пасы стремительны, вот только… ты слишком много требуешь от своих товарищей по команде. Ты — Королева на поле и все должны соответствовать, но ты видишь людей не такими, какие они есть, а такими, какими ты бы хотела их видеть. Вот потому-то твой быстрый пас может принять только Лилька… — успокаивающе журчит голос над ней.

— … шевелится надо быстрее.

— Вот. Ты высокомерна, Дуся. Тебе есть чем гордиться, ты действительно лучшая на площадке, но остальные тоже люди. Даже ты сама не всегда была такой… совершенной. Ты нетерпима и холодна к окружающим.

— И что же? Это их проблемы.

— Да… но вообще-то нет. Это мешает тебе играть на полную, Дусь. Ты не доверяешь своим товарищам по команде, ты раздражаешься, когда выстроенная в голове комбинация не получается потому что кто-то тебя не понял, не взял пас, не ударил как надо… да и сейчас мы все едем в одном поезде, но только ты одна сидишь с таким лицом. Посмотри вокруг, люди счастливы. Для Арины это и вовсе приключение!

— Вижу… Железнова, ты там живая вообще? — кто-то наклоняется над ней, она чувствует теплое дыхание и горьковатый запах полевых цветов. Она замедляет дыхание, притворяясь спящей.

— Спит… — говорит кто-то наверху. — Пусть спит, намаялась. Пришла ко мне в плацкарт с хорошими намерениями и пряной курочкой от Валиной мамы. Кому-то потом хорошая жена будет… заботливая.

— Кому-то? — хмыкают сверху. — Она ж за тобой и Лилькой хвостиком…

— Мы областная команда первой лиги. В первый раз вышли из области в этом году. — напоминает второй голос. — Арина — легионер высшей лиги, ладно она сезон с нами открыла и Казиева не настаивала на ее возвращении, без нее мы бы облажались с первых же матчей, она нас еще в Ташкенте здорово выручила. Но теперь «Крыльям Советов» она нужнее… сезон ей лучше с ними закрыть, Сабина ей уже раз пять звонила, да и мне тоже…

— Сам же говоришь, что первее всего сердце… лицемер.

— Ну… она и правда «Гений Поколения», в отличие от Лильки и тебя она может любое место на площадке занять, такой гибкий игрок в любом амплуа — редкость. Очень быстро учится, амбициозна, умна… не, она с нами только время теряет.

— … да что вы понимаете! — не выдерживает она и поднимает голову. — Я же все вижу! Тетя Дуся, Виктор Борисович! Я все знаю… ик! Сорок веков смотрят на нас с высоты этих пирамид! Пусть персидский царь Дарий знает — мясника не пугает тысячи баранов! Если! Ик!

— Вы чего там пили, Вить? — наклоняет голову набок сфинкс, глядя на нее с обеспокоенным видом.

— Гвозди бы делать из этих людей — крепче бы не было в мире гвоздей. Холлари, холлару, холларо! Думаете я не вижу? — прищуривается она и водит пальцем перед их удивленными лицами. — Нееет, фигушки вы меня из команды выгоните, так Сабине и передайте! Хотите «Крылышкам» помочь — сами за них и играйте! Я все понимаю, товарищи! Я еще когда Лильку увидела — сразу поняла.

— Да успокойся ты Железнова, сядь и чаю попей, не возникай. Чего ты там поняла? — спрашивает у нее сфинкс.

— Поняла, что люди так играть не могут. — кивает она, позволив себя усадить. — Понимаете? Нет? Ну со мной-то можно не прикидываться, со мной можно прямо говорить, вы все втроем — инопланетяне, да? Хотя не, это Лилька — инопланетянка, а Виктор Борисович — пришелец из будущего, а ты, тетя Дуся — бессмертная мумия, которую откопали археологи… вот почему про тебя никто не знал, а ты так умеешь играть! Люди так играть не умеют, что бы вы мне тут не говорили! Я тренировалась и играла в высше й лиге страны, и вы меня тут, на уровне области — делаете как стоячую! Чего вы мне… ик! — она застывает с поднятым пальцем, изучая его в свете лампы, горящей под потолком желтоватым светом.

— … и проехали. — кивает сидящий рядом Виктор. — в общем я чего зашел…

— Не, не, не! — протестует Арина. — я ничего не забыла! Я все помню! Вы! — она тычет пальцем в сфинкса. — Тетя Дуся! Вы! В тот раз вы — передали мяч за спину, помните⁈ Я тогда выпрыгнула, а вы — передали за спину! Вот вы и попались! Неет, таких как вы — выдают мелочи! Вы не та за кого вы себя выдаете!

— … да что ты говоришь… — сфинкс сужает глаза и Арина понимает, что с ней сейчас может случиться что-то страшное, но она уже и сама себя остановить не может, ее несет.

— Вы передали мяч за спину! Как⁈ Элементарно, Ватсон, никто так не может, у людей на затылке нет глаз! — хлопает ладонью по столику она. — Или эта Лилька Бергштейн? Никто не может выпрыгнуть из окна четвертого этажа отеля в Праге «рыбкой» и даже царапины не получить! Вы просто сдвигаете Окно Овертона так, что