Корпорация Santa 2 - Денис Деев

поймут, что это не сбой автоматики, пока переведут пушки в боевой режим и зарядят настоящую плазму… мы уже будем вне пределов их досягаемости. Всё, господа. Мы на маршевой скорости. Пойдемте в капсулы.

Барс, кряхтя, отлепился от переборки и деловито потряс мешком с провизией.

— Погоди со стеклянными гробами, старик, — резонно заметил альпинист. — Закон гор: перед дальней дорогой надо обязательно перекусить.

Макс с трудом отстегнул ремни безопасности. Адреналин начал отпускать, оставляя после себя звенящую пустоту и невероятную, навалившуюся на плечи усталость. Он обвел взглядом свою потрепанную команду нелегальных космонавтов.

— Отличная мысль, Барс, — Макс тяжело вздохнул и скомандовал с интонацией уставшей воспитательницы в младшей группе детского сада: — Значит так. Всем есть… и спать.

* * *

Холод был абсолютным. Он пронизывал до самых костей, сковывал внутренности и колол тысячами микроскопических ледяных игл каждую клетку тела.

Первая мысль, пульсирующая в замороженном мозгу Макса, была не дежурным и ожидаемым «где я?». Его прожгло паническим, животным «кто я?». Это был единственный вопрос, который по-настоящему волновал его после пробуждения.

Макс лежал, плотно зажмурив глаза, слушал нарастающее шипение оттаивающей капсулы и лихорадочно проверял собственное сознание. Так проверяют карманы после драки в подворотне — всё ли на месте, не вытащили ли бумажник с самым ценным.

Имя. Макс. Прозвище — Бугор. Должность. Бывший СЕО. Дальше. Копать глубже!

Мандарины. Да. Резкий, брызжущий соком запах цитрусов. Шуршание жесткой серебристой фольги, в которую завернута шоколадная конфета с пралине. Скрип снега под зимними ботинками на земной улице.

Всё было на месте. «Флешка» с человеческой личностью пережила заморозку. Ни единого стертого сектора. Он — это по-прежнему он.

В лицо ударила струя сухого, теплого воздуха. Система жизнеобеспечения пыталась согреть его, сдувая серебристый иней со щек, но этого было катастрофически мало. Макса колотила крупная, неконтролируемая дрожь, челюсти сводило, а зубы выбивали безумную чечетку.

Прозрачная крышка капсулы с мягким пневматическим щелчком отъехала в сторону.

Макс заставил себя открыть глаза. Тусклый свет жилого отсека на мгновение ослепил. Он с трудом сел, чувствуя, как хрустят задеревеневшие суставы, стянул с себя остатки инея и спустил ноги на металлическую палубу.

Макс, шатаясь и стуча зубами от ледяного озноба, направился в командную рубку.

Здесь уже собрались все. На мостике стояла благоговейная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием систем жизнеобеспечения. Сборщик медленно, плавно разворачивался на орбите, и в этот самый момент на гигантский панорамный экран величественно выкатывался ослепительно яркий, невозможный в своей красоте голубой диск.

Земля.

Макс замер в дверях. Холод, еще секунду назад сковывавший его кости, мгновенно отступил куда-то на задний план.

Харон медленно, словно во сне, поднялся из капитанского кресла. Старик подошел вплотную к обзорному стеклу и остановился рядом с притихшим Гриндаром. Он не сказал ни слова — просто смотрел, не отрывая взгляда. В мягком, отраженном голубом свете океанов его сухое, изрезанное глубокими морщинами лицо казалось совсем древним. Лицом человека, пережившего собственную эпоху.

Молчал он долго.

— Счастливчики вы, — произнёс наконец старик глухим, надтреснутым голосом, так и не обернувшись к команде.

Барс стоял чуть в стороне, привычно заложив руки за спину. В его глазах отражались белые завитки земных облаков.

— Красотень, — тихо, почти шепотом сказал альпинист. — Знаешь, Бугор… я всю жизнь думал, что круче нет ничего, чем на вершине стоять. Выходишь на гребень под утро, когда солнце только-только ледник цепляет, а облака под тобой лежат, как бескрайнее белое поле.

Он завороженно покачал головой, не в силах оторваться от зрелища.

— Так вот это — круче. Это даже круче, чем вид с Эвереста.

Макс открыл рот, чтобы привычно выдать какую-нибудь саркастичную корпоративную шутку про капитализацию этого шарика, — и закрыл. Слова застряли в горле.

Глядя на этот сияющий, полный жизни голубой шар, бывший генеральный директор вдруг явственно, до рези в глазах, увидел поверх него другой фантомный образ. Ржаво-бурый. Изъеденный оспинами бездонных карьеров, затянутый ядовитым рыжим смогом, с закрученными спиралями кислотных циклонов.

— Она станет как Террис, — неожиданно для самого себя сказал Макс вслух. Его голос прозвучал пугающе громко в тишине рубки.

Все разом обернулись. Эйфория момента дала трещину.

— Чего? — не понял Гриндар, нервно поправляя очки.

— Террис тоже когда-то был таким, — Макс тяжело сглотнул и кивнул на экран. — Зеленым. Голубым. Живым. Правда, старик?

Харон медленно кивнул. Тень вины легла на его лицо.

— Был.

— Ну вот, — Макс усмехнулся, и вышло откровенно криво и горько. — Мы её угробим. Не завтра. Лет через двести, может, триста. Но угробим точно по утвержденному графику. Мы выкачаем из неё всё, до последней капли Радости.

— Да что ты каркаешь! — возмущенно всплеснул руками Гриндар. — Какой Террис⁈ Это же прогресс! Заводы, электричество, космонавтика, антибиотики! Ты обратно в пещеру хочешь? Я, между прочим, пожил в пещере у эльфов, спасибо, мне категорически не понравилось!

— Прогресс, — эхом повторил Харон.

Старик так и не отвёл взгляда от планеты. Его пальцы побелели, сжимая древний посох.

— Мы это тогда тоже называли прогрессом. Инвестициями в будущее. Прорывом. Только вот прогресс — это когда потом становится лучше, чем было. А у нас стало хуже. Значит, никакой это был не прогресс, Гриндар. Это был обыкновенный регресс. Мы просто красиво упаковали уничтожение мира в квартальные отчеты.

В рубке повисла тяжелая, давящая пауза. Земля продолжала безмятежно сиять в иллюминаторах, не подозревая о том, какой приговор ей только что вынесли.

— И что делать-то? — тихо, растерянно спросил Гриндар, глядя то на Макса, то на старика.

Никто не ответил. Корпоративный учебник по антикризисному менеджменту не содержал инструкций по спасению целых планет.

Барс так и стоял у панорамного стекла, прямой и непоколебимый.

— За такую красоту, — веско, с расстановкой сказал альпинист, — и жизни не жалко.

Макс с видимым усилием стряхнул с себя гипнотическое очарование родной планеты. Корпоративная хватка начала брать верх над сентиментальностью.

— Хорошо. Цель достигнута, мы прибыли, — Макс решительно отвернулся от иллюминатора. — Как нам спуститься на поверхность, чтобы не привлекать внимания?

— В ангаре Сборщика стоят три десантных челнока, — отозвался Харон, возвращаясь к пульту управления. — Полностью автономные.

— Десантных⁈ — Гриндар нервно поправил съехавшие на нос очки. — А если нас ПВО засечет? Выскочим из облаков, а нас ракетой долбанут! Или истребители перехватят!

— Не заметят, — успокоил его старик. — У челноков продвинутая система оптической и радиоэлектронной невидимости. Радары Земли их просто не зафиксируют. Но это всё технические мелочи. Главная проблема в другом: нам сначала нужно понять, где именно искать Санту.

Гриндар непонимающе хмыкнул:

— А чего его искать-то? Все же знают. Северный полюс, Лапландия, резиденция Деда Мороза… Ищите