Наказание для инквизитора - Яна Смолина

Я сделал шаг ему навстречу, показывая, что не боюсь.

— Прежде чем что-либо говорить, позвольте представиться, — начал я. — Меня зовут Дамиан Сорель. Я глава местной инквизиции и потомственный маг. Ссориться с вами я желаю меньше всего, господа. А потому повторяю свою просьбу. Верните лошадь, которую вы забрали неделю назад от разбитой телеги.

— Немыслимо! — возопила вдруг какая-то женщина позади, обращая внимание зрителей от мала до велика. — Он назвал нас ворами! Поди прочь, негодник! Мы чужого не берём!

Гомон поднялся вдруг такой, что перекрикивать его не имело смысла. На нас наступали со всех сторон, кричали, размахивали руками, ножами и дубинами. Но когда щелчком пальцев Марсель поймал на лету устремлённый прямо ему в голову камень, люди разом умолкли.

К тому моменту меня изнутри колотило.

Что за люди? Знают ведь, что я прав, но в жизни не признаются в преступлении. Зато сплочённые на зависть и своих бандитов выгораживают до последнего. Вот только с магами глупо вступать в борьбу. Особенно если сам не маг.

Сверкнув серебристым всполохом, камень рассёкся на множество мелких кусочков и упал к нашим ногам. Переведя взгляд исподлобья с него на людей, многие из которых не на шутку испугались, я с шумом выпустил из лёгких воздух.

— Сейчас я не стану выяснять, кто это сделал. Спишем всё на невежество кочевых народов. Важно другое. Вы забрали то, что вам не принадлежало. Рядом с лошадью не было хозяина, когда вы её нашли. Но это не значит, что его в принципе не существует. Лошадь принадлежит торговцу, который больше не может возить товар. И даже если вас это мало волнует, не нужно строить из себя дураков и делать дураков из нас. Я заберу то, за чем пришёл, хотите вы этого или нет. Пусть даже мне придётся разрушить ваш хрупкий мирок. В последний раз прошу по-хорошему: приведите лошадь. И мы уйдём.

Кто-то из мужчин выругался грубо, но его тут же оборвали.

— Успокойся, Мирон, бестолковое отродье, — голос принадлежал женщине. Старой женщине, лица которой я не видел до тех пор, пока она не вышла, разрезая толпу. Маленькая, горбатая, на вид такая же древняя, как генерал, она имела один глаз абсолютно белый и смотрела на мир здоровым, кося головой. Одетая так же пёстро, как и другие женщины, она опиралась на палку, переваливаясь на ходу.

Глаз впился в меня и гипнотизировал довольно долго. Даже несмотря на то, что я ко многому привык, сделалось как-то неуютно.

— Они не так глупы, как ты думаешь, Дамиан Сорель, — сказала, наконец, старуха и попыталась выпрямиться. — Не нужно угроз. Это лишнее. Я вижу, ты незлой человек и не для себя стараешься. Мирон, приведи лошадь.

— Но ба…

— Молчать! — женщина ударила об землю палкой так, что стоявшие вокруг и застывшие перед ней в благоговении обитатели табора вздрогнули. — Вы позорите наш род перед достойными людьми! Делаете глупости, не признаёте ошибок! Мне стыдно за всех вас! Этому я вас учила⁈ Вы берёте то, что плохо лежит! Но вы обязаны вернуть всё, когда приходит хозяин, и не позорить семью! А ну!

Женщина замахнулась клюкой, погоняя здоровенного детину, и тот скрылся в толпе, прикрываясь от её ударов.

Не прошло и пары минут, как ардаанец вернулся, ведя под уздцы лошадь.

Я никогда не видел её прежде и сказать точно, обманули ли меня, не мог. Но животное выглядело вполне прилично. А потому, приняв поводья, я коротко кивнул женщине и, развернувшись, мы с Марселем пошли прочь из табора, где больше делать нам было нечего.

— Гнусный народец, — заключил Корро, когда мы отошли на приличное расстояние.

— Живут как могут, — пожал я плечами. — Зато теперь ты знаешь, чего ждать и к чему готовиться, огонёк.

Требовалось много усилий, чтобы не засмеяться. И у меня это почти получилось. Жаль, Корро моего веселья не разделял.

Единственный здоровый глаз старой Элы провожал двух мужчин и лошадь, пока те совсем не пропали из виду. Суета в таборе к тому моменту утихла, и все вернулись к своим делам. Лишь человек с ножом на поясе, отложив дубину, приблизился к бабушке и спросил осторожно:

— Что ты видела?

Эла вздохнула тяжело.

— Корона упадёт вместе с головой. И он будет там, — сказала женщина, указав туда, где скрылись незваные гости.

Глава 26

Глава 26

Катрин

Проводив жениха с невестой, я поднялась, чтобы прибраться в комнате Марион. И как только перетряхнула одеяла с подушками и сложила постельное в стопку, мне на ухо пискнули. Настолько внезапно, что я выронила поклажу, и та повалилась на пол.

— Как странно.

Опомнившись и осознав, что это Клод устроился на моём плече и рассуждает, я принялась снова складывать бельё.

— Что именно? — спросила, нарочно активно работая руками, чтобы пауку не так просто было удержаться. А в идеале, чтобы свалился и уполз по своим делам.

— Он сказал, что явился сюда сразу после охоты. Но при этом одет этот тип был в парадный мундир, а сапоги, которые, по его словам, были грязными, блестели как начищенная монета. Нет, определённо, этот четырёхпалый врёт. Я уверен, он из тех, кто из дому не выйдет, если хоть одна ниточка торчит из шва или волосы не уложены в идеальный ряд.

— Ты подслушивал?

— Мне не возбраняется. Я глаза и уши дома, в котором живу.

— Так, может быть, ещё что-нибудь расскажешь?

Изображая безразличие, я ждала, чтобы Клод продолжал. И почему я сама сразу внимание не обратила на это несоответствие? Элиас действительно одет был с иголочки и выглядел безукоризненно, будто долго готовился к встрече. Слова его расходились с действительностью.

— Ещё я видел, как девчонка выскочила из комнаты, аккурат когда ты за яйцами вышла. Шустрая такая. Минуты не прошло, как они с этим