Нахимовец - Сергей Шиленко

мужики! — хлопнул себя по лбу старшина. — Владос же прям писатель у нас! Лет с десяти во всяких конкурсах участвовал. Рассказы свои отправлял, стихи… Даже лауреатом был. Я фотки видел, он показывал.

— Во-от! — я многозначительно поднял палец вверх. — А тут москвичу чуток корону подправили… Оно и понятно: тут требования будут повыше, чем в некоторых школах.

— Теперь поня-я-тно! — протянул белобрысый, похожий на альбиноса Тима. — Ясно, где собака порылась. Не вынесла душа поэта позора мелочных обид… Да, правду говорят: творческие люди — тонкие натуры.

— Ладно! — подытожил Марат. — Пусть Соколов сам разбирается со своим сложным внутренним писательским миром. А нам на алгебру пора. И ему, кстати, тоже. Вон уже «Синичка» идет! Молотов, не забудь отдать Соколову тетрадку!

— А у вас что, правда все в училище друг дружке клички дают? — полюбопытствовала Лиза.

— Правда! — подтвердил я, держа обеими ладонями теплые пальчики. — И не только друг дружке, но и преподам…

Мне было совершенно все равно, о чем говорить: хоть о кличках, хоть о нарядах, хоть о макраме или вышивании крестиком. Лишь бы Лиза была рядом. Ради того, чтобы на несколько минут увидеться со своей девушкой, я втихаря дернул с самоподготовки.

Рисковал, конечно. За посещаемостью на «сампо» следили строго. Тем более что дежурным по училищу сегодня был капитан с забавной кличкой «То-се», которого за мелочность и придирчивость ненавидел каждый нахимовец. Засечет — наряд влепит как пить дать! «Нахимовец Молотов, то-се… Вам наряд вне очереди, то-се…»

Но, как пелось в известной песне, «за долгий взгляд короткой встречи, ах, это, право, не цена…» Если б было надо, я б и по канату с четвертого этажа к ней на встречу спустился.

— И у тебя есть… это… погоняло? — лукаво улыбнулась Лиза. — Или еще не придумали?

— Конечно, есть! — подтвердил я, ничуть не смущаясь. А чего стесняться-то? Своим «погонялом» я даже гордился. Звучное, крепкое, мужественное. — Я «Молот». Потому что фамилия моя — Молотов.

— А я — Петрова, — пояснила Лиза. — Только у меня клички никакой отродясь не было. Мы с девочками друг дружку часто просто по имени зовем. Или по фамилии, если ссоримся. Ну разве что у одной только в классе кличка есть — «Картошка».

— Потому что жареную картошку любит?

— Не, — снова рассмеялась красавица. — Потому что однажды случайно на пирожное «Картошка» села. И так с пятном на юбке на улице пошла… А у вас клички только по фамилии дают?

Я не сразу ответил. Будто невзначай подошел ближе, наклонился и легонько коснулся подбородком волос девушки.

Пахло просто изумительно: лаской, красотой, молодостью… Никаких тебе тяжелых, приторных ароматов, дутых губ, ботокса, килограмма тонального крема и прочей ерунды. Настоящая, натуральная красота.

Взять бы ее в охапку, зацеловать, затискать… Прямо здесь!

Но нельзя! Неловко. Да и дежурный по КПП рядом. Так что подожду увольнения.

— Не только по фамилии, — пояснил я, наконец оторвавшись от Лизиных волос. — Иногда из-за какого-нибудь события. Ну или внешности, или черты характера. Вот, например, Мишка Черепанов у нас — «Радио». Потому что болтает постоянно. Старшина Ахметов — «Мачта». Он самый высокий в классе. Влад Соколов — «Энциклопедия». Потому что самый умный на курсе. Правда, у него последнее время что-то с учебой нелады.

— А еще?

— Еще… — я вспоминал что было сил, — еще «Увалень» есть. Но это из другой роты парень.

— Толстый, что ли? — звонко и необидно рассмеялась красавица. — Поэтому и «Увалень»?

— Не… Напротив, дрищ, хотя и длинный! А «Увалень», потому что все время об увалах говорит. Да это не только у нас. Везде так. Даже у преподов клички есть. И не только в училище. У Гришки, кореша… то есть приятеля моего, в техникуме есть старый-старый препод. Радиодело ведет. Так у него кличка «Электродед». А у одного моего соседа по подъезду кличка — «Алладин». Ему при разводе жена только ковер оставила.

— «Алладин»? — рассмеялась Лиза. — Вот это да! В точку прямо! Нарочно не придумаешь! Слушай, Антон! А ты же мне говорил как-то, что у вас в училище скоро танцы будут?

— А то! — с жаром подтвердил я, не выпуская из ладоней нежную Лизину ручку. — Если сказал, значит, будут! Обязательно приходи! И подружек приводи.

— Ладно. Попробую. И что мы будем танцевать? — красотка снова кинула на меня лукавый взгляд и улыбнулась. — Вальс?

— Конечно, вальс! Венский вальс! — подтвердил я. И в шутку предложил: — Хочешь, порепетируем?

Я уверенно взял девушку за талию. Она чуток смутилась, но все же положила ручку мне на плечо. И я, на всякий случай, посмотрев, не пасется ли где-то рядом «То-се», сделал в паре с ней шаг по дуге.

— Ой! — негромко вскрикнул кто-то.

— Ой! — тоже выпалил я.

Кто это тут?

А! Сам не заметил, как, шагнув, легонько толкнул какую-то барышню. Та, видно, на свиданку пришла. Стояла, нетерпеливо стуча каблучками. Ждала своего нахимовца, который, как и я, решил сачкануть самоподготовку.

— Прошу прощения! — с жаром воскликнул я. — Девушка, извините!

— Ничего, ничего… — улыбнулась отходчивая незнакомка, поправляя волосы. — Все в порядке.

Но кое-кто, кажется, так вовсе не считал.

— Э, «рыбан»! — раздался откуда-то с лестницы гневный окрик. — Ты че?

Я обернулся.

Никита Углов собственной персоной. Недавний оппонент. Явился не запылился. Летит сюда что было сил, через две ступеньки вниз перескакивает. «Рыбами» или «рыбанами» «старшаки» частенько звали первокурсников.

А я, признаться, уже и думать о нем забыл — столько забот навалилось! Да и самому Углову, кажись, было не до обид из-за стычки на лестнице. Я его все чаще замечал в компании Клячкина… Видимо, костяк того самого «клана» все-таки начал потихоньку формироваться.

— Слышь! — воскликнул Никита, подлетая ко мне.

— Слышу, не жалуюсь! — невозмутимо отозвался и на всякий случай загородил собой испуганную Лизу.

— Че, широкий, что ли? — с ходу наехал Углов.

Опять он за свое! Вот не живется человеку спокойно.

— Вроде не узенький, — спокойно повел я плечами. — А в чем, собственно, вопрос?

— Ты че девчонку мою толкнул? — продолжал наезжать второкурсник.

Девчонку? Его?

Я кинул взгляд на посетительницу.

Один в один Ирочка, которая еще недавно приходила на КПП училища на ночь глядя, чтобы угостить именинника Углова горячими шанежками. Такая же рыженькая. Только росточком чуть повыше. И такая же простодушная и влюбленная.

Это уже какая? Третья по счету за месяц? Или там, за забором, Углова еще с десяток «невест» дожидается?

— Я извинился, — ровным голосом ответил я. И повернулся к незнакомой девушке: — Я же извинился, ты слышала?

— Да, да! — послушно затрясла челкой посетительница. Она явно тоже была напугана таким