После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

— Третью сегодня не проводим, — ответила Нина. — Запрашиваем новые смывы и объясняем расход материала. Желание получить ответ не является основанием использовать резерв.

Я подписала объём выдачи. Рядом с моей фамилией стояли подписи Зои и Нины. Арсений наблюдал как инспектор дела, но не касался образцов.

До начала мы измерили фон пустого подноса, воздуха и моей одежды. Серый индикатор на рукаве показал ноль. Температура комнаты — двадцать один и восемь; пальцы — тридцать два и четыре. Обоняние и вкус в норме: я различила мяту, кофе, соль и сахар.

Я приготовила три чашки проявителя. Первая предназначалась для чистой пары, вторая — для известного контакта, третья — для рабочих образцов. Температура, масса и время совпадали.

На отрицательном контроле появилась слабая серая линия.

Ответ, который мне хотелось получить, находился в третьей чашке. Можно было назвать серую линию фоном: она была тоньше установленного порога. Но в чистой паре связи быть не должно.

— Останавливаю работу, — сказала я. — Контроль загрязнён.

Зоя Петровна кивнула. Нина внесла время в протокол. Арсений ничего не сказал.

Мы нашли причину через двадцать минут. Один пакет с чистыми палочками стоял на той же полке, где вчера сушилась ложка после учебного контакта. Воздуха хватило, чтобы полынный проявитель поймал слабый перенос.

Нина не приняла причину на веру. Мы проверили наружную поверхность пакета отдельной контрольной каплей. Серая линия повторилась. Затем сняли смыв с полки — он дал тот же слабый фон.

— Загрязнение лабораторной среды, — сказала Нина. — Не образцов дела. Но первая попытка полностью недействительна.

Она перечеркнула страницу одной диагональной линией, сохранив все записи читаемыми. Я поставила подпись рядом с причиной отмены.

— Можно было переставить только отрицательный контроль, — сказала я, хотя знала ответ.

— Нельзя, — отрезала Зоя. — Все три чаши готовились в одной среде. Если одна поймала перенос, рабочая могла поймать тоже.

— Даже если рабочая линия будет сильнее?

— Особенно если сильнее. Удобное загрязнение опаснее неудобного.

Мы упаковали всю первую серию как отходы исследования. Она больше не могла подтвердить подлог, но могла показать, почему результат отвергли.

Нина сняла с каждого пакета общий и крупный план. На пакете с палочками указали номер партии, срок и место хранения. Полку не протёрли сразу: сначала взяли смыв, потом закрыли бумажной лентой как временную зону загрязнения.

— Это моя лаборатория. Кто отвечает за нарушение хранения? — спросила я.

— По процедуре — наставница и соискательница, — ответила Нина. — Но причину устанавливает комиссия. Не назначайте виновного раньше акта.

Я вспомнила, как вчера вечером сама переставила коробку с чистыми материалами выше, освобождая стол под копии договоров. Зоя сушила ложку, но полку выбрала я.

— Перемещала пакет я. Не помню, касалась ли нижней стороны перчаткой.

— Внесём как объяснение, не как установленную причину.

Зоя Петровна подписала ту же строку: она не отметила полку после учебной работы. Мы обе могли ошибиться. Протоколу не требовалось решить это до продолжения анализа.

Всю посуду отправили в карантин. Стол обработали, воздух сменили, контрольные материалы взяли из закрытого аварийного набора. Я ждала сорок минут, пока температура лаборатории снова установится, и начинала с нуля.

— Злишься? — спросила Зоя Петровна.

— На полку.

— Полке всё равно.

— Поэтому это безопасная злость.

Второй отрицательный контроль остался чистым. Положительный дал зелёную линию за четыре секунды.

Нина сверила время по камере и разрешила перейти к рабочей чаше. Я называла каждый контейнер вслух, прежде чем Зоя открывала его. Смыв приложения — А-17. Частица морока — М-3. Визитка — В-2. Краска согласия — С-11.

Ни один образец не касался ложки. Капли наносились одноразовыми капиллярами на четыре отмеченные точки. Между ними оставалось по восемь сантиметров — расстояние, указанное в карте чувствительности.

Я перенесла проявитель к рабочим образцам.

Сначала соединились смыв приложения и частица морока. Затем от них пошла линия к визитке. Краска спорного согласия отозвалась последней: слабее, с двумя разрывами, но линия повторила тот же тёмно-зелёный оттенок.

На двадцатой секунде температура пальцев снизилась до тридцати целых двух. На двадцать восьмой — до двадцати девяти и четырёх. Я видела, как разрывы у краски постепенно заполняются, и хотела дождаться ровной полосы.

— Не усиливать, — сказала Зоя, заметив, что я задержала дыхание.

— Не усиливаю. Только наблюдаю.

— Тогда дыши.

Я выдохнула и назвала результат до того, как он стал красивее.

— Фактическая контактная связь между четырьмя образцами установлена, — сказала я. — Сила связи различается. Время, способ переноса и лицо, выполнившее перенос, метод не определяет.

Нина сверила спектр портативным прибором.

— Профиль совпадает по трём маркерам. Предварительно один исходный договорный состав либо оборудование общего загрязнения.

Она не показала показания сотруднику в соседней комнате. Закрыла чашку, поставила новую пломбу и передала через двусторонний ящик. Мы ждали семь минут, не обсуждая цвет линий.

Из-за двери вернулся лист: «Совпадение маркеров полыни, связующей соли и защитного лака в образцах один, два и четыре; образец