После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

— Пока вы руководите проверкой, личного общения не будет.

— Да.

— И я хочу знать, почему мой запрос о независимом инспекторе до сих пор не исполнен.

— Кандидат назначен на завтра. Роман Олегович Белов, инспектор-лаборант областного отдела.

— Вы останетесь в деле?

— Решит начальник после передачи.

Я закрыла журнал. Без обоняния лаборатория стала плоской: я видела полынь, кофе и спирт, но важный слой информации исчез. Приходилось доверять маркировке и чужим носам.

— Ещё один вопрос, — сказала я. — Если бы акт не нашли, вы бы подали самоотвод?

Арсений ответил после паузы.

— После поцелуя должен был. Не могу доказать, что сделал бы вовремя.

Это был неудобный ответ. Поэтому я ему поверила больше, чем обещанию.

Он положил папку на стол.

— Здесь копия моей служебной записки. Она закрытая, но завтра я передам её Белову и запрошу раскрытие вам как собственнице. За нарушение срока проверки получу внутреннее взыскание.

— Не делайте из взыскания плату за моё прощение.

— Не делаю.

— Хорошо.

Он ушёл.

Когда дверь закрылась, я попросила Нину ещё раз показать строку о моей заинтересованности.

— Она не делает анализ недействительным? — спросила я.

— Нет, если интерес раскрыт и процедура его ограничивает. Но защита наверняка укажет на него.

— Можно было поручить настройку другой ведьме.

— Можно. Тогда она работала бы по вашей семейной карте, которую знаете вы и Зоя Петровна. Это тоже связь. Идеально посторонних специалистов в наследных источниках почти не бывает. Задача не притвориться нейтральной, а сделать влияние видимым и проверяемым.

Зоя Петровна принесла из коридора мой шарф и велела закрыть шею. Потеря обоняния не сопровождалась насморком или болью. От этого состояние казалось выдуманным, пока я не открыла банку с можжевельником и не получила только изображение тёмных ягод.

— Не проверяй каждые пять минут, — сказала она.

— Мне нужно понять, когда вернётся.

— От частоты проверок рецепторы быстрее не восстановятся. А раздражение слизистой получишь настоящее.

Я закрыла банку.

В кафе ждали два заказа на обычный чай. Их можно было собрать без магии, но один включал полынь. Раньше я различала нужную партию по сухому запаху ещё до этикетки. Теперь могла опираться только на номер и дату.

— Я проверю, — предложила Мила.

— Ты не работаешь с сырьём.

— Тогда позови поставщика или отложи заказ.

Я позвонила Николаю Степановичу. Он подтвердил партию по фотографии, приехал и проверил запах. Покупателю я сообщила о задержке на сорок минут и причине: временное медицинское ограничение исполнителя. Он согласился подождать.

Я не стала делать вид, что обычная фасовка не требует отсутствующего чувства. Делегирование стоило времени и небольшой части выручки: Николаю Степановичу я оформила оплату за контроль, несмотря на его протест.

К вечеру в кассе осталось меньше, чем планировалось, а отчёт всё ещё назывался предварительным. День не наградил меня за правильную остановку. Он только не дал превратить нужный результат в недостоверный.

Вечером предварительный отчёт появился в личном кабинете. Контактная связь между приложением, визиткой, мороком и краской согласия была подтверждена двумя методами. Магический подлог теперь существовал не только как моя версия.

Я распечатала отчёт и не почувствовала запаха горячей бумаги.

Доверие нельзя было проверить проявителем. След контакта ещё не доказывал безопасность источника — ни магического, ни человеческого.

Завтра Арсений должен был решить, готов ли он перестать быть человеком, который принимает решения по моему делу. Только после этого у нас появлялся шанс говорить на равных.

ГЛАВА 13. Самоотвод

Роман Олегович Белов оказался моложе меня, носил круглые очки и проверил собственное удостоверение под лампой раньше, чем протянул его мне.

— Защитная полоса иногда отслаивается, — объяснил он. — Если моё удостоверение недействительно, все последующие акты тоже станут спорными.

Мне понравилось начало.

В отделе магической безопасности нас посадили за длинный стол. С одной стороны — я и Зоя Петровна, с другой — Роман и секретарь комиссии. Арсений вошёл последним, положил на стол две папки и остался стоять.

— До передачи дела заявляю самоотвод, — сказал он. — Основания: участие в консервации объекта пять лет назад, несвоевременное раскрытие этого обстоятельства собственнице и возникшие личные отношения с заявительницей.

Секретарь подняла глаза.

— Личные отношения подтверждаете? — спросила она у меня.

— Был один поцелуй после завершения основной служебной процедуры. После обнаружения старого акта я прекратила личное общение и потребовала независимую проверку.

Моя фраза вошла в протокол без смягчений.

— Возражения против самоотвода? — спросил Роман.

— Нет.

Арсений передал первую папку. В ней лежали все материалы текущего дела, журналы камер и цепочки образцов. Во второй — старое дело, служебная записка о пропаже приложения и его новое объяснение.

— Этот документ