Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов

в неровную шеренгу. Продвинутая группа — дюжина молодых магов разного происхождения и уровня подготовки. Магическое истощение после недавних событий ещё давало о себе знать, но для сегодняшнего занятия мне не требовалось много энергии. Наглядная демонстрация куда важнее грубой силы.

Среди знакомых лиц я отметил Егора и Петра Вдовина — моих личных учеников. Сын кузнеца стоял чуть в стороне от остальных, сложив руки на груди, с тем сосредоточенным выражением, которое появлялось у него перед любым практическим заданием. Рядом с ним, демонстративно выдерживая дистанцию, расположились несколько новичков из знатных семей. Высокий блондин с надменным лицом и капризно изогнутыми губами — тот самый Павел Одинцов, младший сын костромского боярина, о чьей выходке в столовой мне уже успели доложить.

Интересно было наблюдать за тем, как он держался — безупречная осанка, уверенный взгляд, слегка приподнятый подбородок. Человек, привыкший быть лучшим просто потому, что родился в правильной семье. Я видел таких сотни раз за свою долгую жизнь. Некоторые из них становились достойными воинами, когда судьба выбивала из них спесь. Остальные погибали, так и не поняв, что происхождение не защищает от смерти.

— Сегодняшнее задание простое, — произнёс я, выходя в центр площадки. — Пробить защитный контур третьего порядка. Базовый навык, которому должны учить любого боевого мага, шагнувшего на ранг Подмастерья.

Лёгкая усмешка скользнула по моим губам при воспоминании о дебатах в Великом Новгороде. Магистр Белинский — блестящий оратор, глава дискуссионного клуба Ростовской академии — не смог выполнить это самое упражнение перед сотнями свидетелей. Его защитный контур развалился искрами под смех зала, после чего крик какого-то студента «А почему я должен платить пятьсот рублей в год за то, чему Магистр Белинский даже не может научить⁈» стал одной из самых популярных цитат в Эфирнете, разойдясь на футболки.

Я сплёл простейший защитный контур — три синхронизированных слоя энергии, образующих мерцающую сферу в полуметре над землёй. Ничего сложного, но достаточно прочного, чтобы выдержать несколько прямых ударов начинающего мага.

— Кто желает первым?

Павел Одинцов шагнул вперёд прежде, чем я успел закончить фразу. Разумеется. Самоуверенность била из него, как вода из переполненной бочки.

— Готов, — заявил он, принимая позу, которую наверняка отрабатывал перед зеркалом.

Я кивнул и отступил на шаг.

То, что последовало, было… показательно. Одинцов начал с классической подготовительной формы — три коротких вдоха, сведённые вместе пальцы, концентрация энергии в точке между ладонями. Затем пошли пассы — изящные, выверенные, словно он исполнял придворный танец вместо того, чтобы атаковать. Круговое движение правой рукой, отводящий жест левой, спиральное закручивание потока. Губы юноши еле слышно шевелились, проговаривая длинную формулу активации — судя по продолжительности, не меньше трёх строф классического заклинания.

Я мысленно отсчитывал секунды. Пять. Десять. Пятнадцать.

Наконец, юноша выбросил руку вперёд, и сгусток концентрированной энергии врезался в мой контур. Сфера вздрогнула, пошла рябью — и рассыпалась.

— Двадцать три секунды, — объявил я ровным тоном.

Одинцов позволил себе торжествующую улыбку, явно ожидая похвалы. В его глазах читалась уверенность человека, который только что продемонстрировал превосходство над всеми присутствующими.

— Егор, — я повернулся к своему ученику. — Твоя очередь.

Сын кузнеца молча кивнул и вышел на позицию. Я восстановил защитный контур — точно такой же, как прежде.

Сын кузнеца не принимал театральных поз и не исполнял изящных пассов. Он коротко выдохнул, сжал кулак и резко раскрыл ладонь в направлении цели, одновременно произнося единственное слово — короткое, отрывистое, функциональное. Никаких лишних движений, никаких декоративных элементов. Только то, что необходимо для формирования заклинания.

Контур лопнул мгновенно.

— Девять секунд.

Тишина повисла над площадкой. Я видел, как Одинцов побледнел, затем покраснел, затем побледнел снова. Остальные студенты-аристократы переглядывались с нескрываемым недоумением.

— Кто-нибудь понимает разницу? — спросил я, обводя группу взглядом.

Молчание. Аристократы-новички переглядывались, не решаясь заговорить. Егор стоял с непроницаемым лицом — он-то знал ответ, но ждал, давая возможность другим.

— Можно мне? — раздался голос из задних рядов.

Я повернулся. Пётр Вдовин шагнул вперёд. Десятилетний мальчик с серьёзными не по годам глазами — хайломант, чей отец погиб по вине Гильдии Целителей. Он занимался по тому же графику, что и остальные студенты, но на практические занятия приходил вместе со старшими ребятами, пытаясь понять то, что пока не мог повторить.

— Говори, — кивнул я.

— Павел тратил энергию на форму, — произнёс Пётр, старательно подбирая слова. — На красивые жесты и длинные формулы. А Егор — только на результат. Всё остальное — лишнее.

— И почему это важно? — спросил я.

Мальчик на секунду задумался.

— Потому что в бою нет времени на красоту, — ответил он тихо, но твёрдо. — Иногда может не хватить секунды.

Тишина стала осязаемой. Я видел, как несколько студентов-аристократов посмурнели.

— Верно, — произнёс я, положив руку на плечо мальчика. — Техника Павла безупречна с точки зрения классической школы. Правильная форма, правильные жесты, правильное распределение энергии. Именно так учат в лучших академиях Содружества. Идеально для экзаменов, впечатляюще на приёмах и балах.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Но мы не на экзамене и не на балу. В реальном бою — в настоящем бою — красота убивает. Каждая лишняя секунда на «правильный» жест означает когти в горле. Бездушным плевать на вашу форму. Им плевать на традиции. Им плевать на то, сколько поколений вашей семьи оттачивали эту конкретную позицию.

Одинцов выступил вперёд, и на его скулах заиграли желваки.

— С позволения Вашей Светлости, — произнёс он с плохо скрываемым раздражением, — мой отец учился у лучших мастеров Костромского княжества. Традиция важна. Она проверена временем.

— Твой отец сражался с Бездушными? — спросил я.

Пауза. Короткая, но достаточно красноречивая.

— Нет, — признал Одинцов. — Но он…

— Егор — сражался, — перебил я. — В прошлом году во время нападения на отряд сборщиков Лунного покрова в Копнино. Он спас жизнь моему дружиннику, используя технику, которой нет ни в одном учебнике. Заставил щит поймать когти Стриги в критический момент. Вот это и есть настоящая магия — не форма ради формы, а результат ради выживания.

Я видел, как что-то дрогнуло в глазах Одинцова — не сразу, но дрогнуло. Первая трещина в стене привычной уверенности. Парень привык, что происхождение автоматически делает его лучше окружающих. Здесь это не работало. Придётся учиться по-настоящему.

Студенты зашептались, обсуждая новую информацию.

— У меня есть вопрос, — произнёс Одинцов после короткого молчания, всё ещё сопротивляясь внутренне. — Почему все студенты без исключения должны приносить клятву о неразглашении методов поглощения эссенции? Какие такие секреты могут быть в Пограничье, которых нет в лучших академиях столиц Содружества?

Вопрос был задан с лёгким вызовом — попытка восстановить