Неисправимый - Тори Майрон

Я не вправе решать за неё. Никто не вправе. Ни её подруги, ни общество, ни даже её драгоценные родители, пусть эти церберы и считают иначе. Только она сама. И я взглядом транслирую ей эту мысль вместе с заверением, что спокойно приму любой её выбор.

И на сей раз милашка меня несказанно радует, выбирая правильно.

– Спасибо большое, но я, пожалуй, откажусь, – вежливо улыбнувшись девчонке, отвечает Мили.

Умница моя.

– Точно? Я ж от всей души предлагаю.

– Не сомневаюсь, – ангел издаёт смешок. – Но нет. Спасибо.

– Ну, как хочешь. Мне больше достанется, – отмахивается брюнетка и, заметив знакомого неподалёку, резво двигается к нему.

– Ты с ней спал? – неуверенно интересуется Мили, провожая весёлую девчонку взглядом.

– Нет.

И это правда.

– А откуда тогда ты её знаешь?

– А с чего ты решила, что я с ней знаком? Я её впервые в жизни видел.

И это тоже чистая правда. Понятия не имею, кто эта девчонка. Для меня обычное дело – сталкиваться не только с агрессивными мужиками и уродами, умоляющими заехать им по роже, но и с такими вот дружелюбными незнакомками, как эта брюнеточка. А вот Мили такое беззаботное общение явно в новинку. Она опять несказанно удивляется, а потом бурчит на меня за то, что я так спокойно позволил бы ей взять наркоту у абсолютно незнакомого человека.

Я лишь смеюсь в ответ и радуюсь, что Мили отогнала ситуацию с Морганом и Алексом на второй план. Пусть лучше ругается и ворчит, чем дрожит как травинка под натиском ветра. Это она ещё успеет сегодня поделать.

Следующий час мы со всеми остальными зрителями зависаем на финише, наблюдаем за заездами и поздравляем победителей. А когда Мейс наконец сообщает, что нам пора двигать к старту, я беру Мили за руку и веду обратно в машину, мгновенно улавливая вернувшийся к ней напряг. Ко мне же он возвращается, лишь когда подъезжаю к линии старта, совершаю прогар и поворачиваю голову влево, натыкаясь на самодовольную рожу Уокера, сидящего в соседней машине.

Он ухмыляется, а потом переводит взгляд на Мили и подмигивает ей, заряжая меня дополнительной порцией агрессии и ярого желания его уделать. А моя вежливая и воспитанная крошка в свою очередь вдруг выдаёт перл: выставляет этому придурку средний палец, одним махом стирая с его губ довольную ухмылочку, а затем поворачивается ко мне и смотрит с таким воодушевлением, что я ещё на старте начинаю ощущать себя победителем.

Невероятное ощущение. Уникальное. Ни с чем несравнимое. Тысячи разрядов тока пролетают по телу, бьют наотмашь по груди, взрываясь там яркими петардами и наполняя меня не просто энергией, а каким-то небывалым могуществом, чувством неуязвимости и всесилием.

Рывком притягиваю крошку к себе и жёстко впиваюсь в её губы на несколько секунд. Мне их адски не хватает. Мне всегда её мало. Знаю, Мили – тоже. Но я отрываюсь от её распухшего рта, выбивая стон разочарования из нас обоих. До боли сжимаю руки на руле и концентрирую всё своё внимание на прямую тёмную дорогу. Отключаюсь от всех посторонних раздражителей. Даже от учащённого дыхания Мили и её подбадривающих комментариев. Больше нет ничего, кроме меня, ласкающего слух рокота мотора, ночной трассы длиной всего в одну четверть мили, и одной единственной цели, вибрирующей в каждой напряжённой мышце – во что бы то ни стало финишировать первым.

На старт…

Внимание…

Поехали!

Девчонка опускает флаг, а я – сцепление и бью ногой по педали газа. Резкий рывок. Рычание мотора. Шум колёс и скорость, что с каждой секундой всё сильнее растворяет картинку за окном. Экстаз. Кровь бурлит, вскипает, мозг заводится на полную мощность, а тело работает как робот. Все движения слаженные, своевременные, совершаются налегке, интуитивно, словно я тоже являюсь частью машины. И это позволяет мне вырваться вперёд.

Да! Выкуси, Алекс. Это было легко и просто. До финиша всего сто метров. Тебе меня уже не обогнать.

Однако, стоит осознанию грядущей победы сладостью растечься на языке, как Уокер решает проявить себя во всей красе, доходчиво показывая, что намерен победить любыми способами. Даже нечестными, опасными и подвергающими наши с Мили жизни смертельной опасности.

– Вот урод! – рычу я, когда сильный толчок приходится по правой стороне кузова. Скрежет металла, переплетённый с истошным визгом Мили, раздирают барабанные перепонки, а наш Chevrolet на огромной скорости норовит вылететь с трассы.

Глава 25

Марк

Не знаю, виной тому мощный всплеск адреналина, всепоглощающий гнев или просто чудо, но мне удаётся справиться с управлением. Да так, что я не только удерживаю машину на трассе, но и сохраняю имеющуюся скорость, что позволяет нам пересечь финишную черту на секунду раньше, чем Dodge Уокера. Однако я даже радости от победы не ощущаю. Ни капли. Лютая ярость, словно серная кислота, разъедает всё нутро.

– Этот урод – мертвец! – кричу я, гневно ударяя по рулю, и перевожу взгляд на побелевшую Мили. – Ты как?

Она не отвечает.

– Мили, ты как? Всё в порядке?

– О каком порядке ты говоришь? Я чуть не умерла от страха! – нервно шипит ангел, устремляя на меня неадекватный взор.

– Это понятно, но меня больше физика интересует. Ты не пострадала? Нигде не болит?

– Нет, не болит.

– Отлично! Тогда я пошёл убивать придурка!

– Нет! Марк! Прошу, не надо! Только не опять! Не лезь к нему!

Наверное, я никого не удивлю, сказав, что Милины мольбы опять не возымели на меня никакого эффекта. Я вылетаю из машины, оказываясь в эпицентре скандирующей толпы. Все кричат, скачут, поздравляют меня с победой, а я пытаюсь в темпе выбраться из этого шумного месива, чтобы добраться до ничтожества и выбить из него всю дурь раз и навсегда.

Однако Уокера явно оберегают некие высшие силы. Этому трусу хватает тех тридцати секунд, потраченных мной на способ найти выход из столпотворения, чтобы свалить отсюда вместе со своим дружком Морганом.

– Ублюдки! Я вас, сука, из-под земли достану и сам же потом туда закопаю! – ору во всё горло вслед отдаляющемуся Dogde, а затем едва Мейсону по роже не заезжаю, когда тот подходит ко мне сзади и кладёт руку на плечо.

– Воу! Полегче! Ты чего такой недовольный? Выиграл же. Радоваться надо.

– Да какая к чёрту радость?! Ты видел, что этот мудак сделал?!

– Видел.

– И что?!

– Что и что? Это же Уокер. Он и не такое вытворял. Сам же знаешь. Но могу заверить тебя,