Кровь Серебряного Народа. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

— Соберите всех старейшин «Красной Пасти». И приведите этого Великого Дракона. Нужно узнать, сколько ещё таких «людей» есть в их армии. И что он об этом знает.

— Их генерал ещё без сознания, — виновато развёл руками Баштор. — Наши слегка приложили его по голове.

— Ладно, тогда в клетку его. А этого, — хан ткнул ногой в труп вампира, — в ящик и засыпьте солью. Отвезём обоих к Повелителю. Он с ними сам разберётся.

«Хорошо бы ещё как-то научиться распознавать Санти-Дай под их личиной, — подумал хан. — А то узнавать о том, что перед тобой вампир, только после его смерти — это как-то слишком поздно».

Хан задумчиво посмотрел на вытянутое вперёд копьё орка с отливающим синевой наконечником из звёздной стали.

«Крови почти не было… Может, приказать отрезать всем пленным по одному пальцу мечом из этой стали? Если кровью не изойдут — так и узнаем, кто из них ещё вампир?»

* * *

* * *

Столица Серебролесья задыхалась от толп народа и паники, которая прямо физически ощущалась в воздухе. Город, веками привыкший к прохладному шелесту листвы и размеренному звону арф, превратился в развороченный муравейник. Узкие улицы, выложенные светлым камнем, заполнили пахнущие дорожной пылью и отчаянием беженцы с юга. Они прибывали непрерывным потоком, принося с собой не только скарб, но и ядовитые семена слухов.

На рыночной площади, возле фонтана, сгрудилась кучка местных жителей. Старый ювелир Глиан, чьи пальцы привыкли гранить изумруды, а не сжимать лук, слушал рослого эльфа в изорванном плаще — одного из тех, кто едва успел покинуть южные пределы до того, как дороги перекрыли степняки.

— Говорю тебе, почтенный, это не просто набег, — хрипел приезжий, поминутно оглядываясь на патрули городской стражи. — Мирэйн ведёт с собой степных варваров. Я сам собственными глазами видел в его войске древолюда, будто вышедшего из старых легенд. Великан, выше деревьев, а в груди горит синим пламенем магический кристалл. Говорят, он высасывает души тех, кто стоит на его пути.

— Брось болтать, — огрызнулся Глиан, хотя его губы заметно дрожали. — Древолюды — стражи лесов. Они не служат отщепенцам.

— Этот служит! — беженец подался вперёд, понизив голос до шёпота. — В Озёрном Крае он разметал ворота, как сухие щепки. А Мирэйн… Про него и вовсе страшно поминать. Слышали про помост под балдахином?

Окружающие придвинулись ближе. Слух о «кровавом троне» Эригона уже несколько дней будоражил столицу.

— Рассказывали, — подала голос торговка цветами, прижимая к груди пустую корзину. — Будто бы он заставил рыжих лордов из Озёрного Края тащить свой трон на собственных плечах. Сами лорды в ярме, как мулы, а он восседает сверху, попивая вино из черепов врагов.

— Рыжие эльфы из великих родов в упряжи? — Глиан недоверчиво покачал головой. — Да Валиар из Белого Пика скорее бы сам на меч бросился, чем позволил дочери или зятю такое унижение.

— Валиар уже никуда не бросится, — отрезал беженец. — Его повесили на воротах собственного замка, как последнего вора. Говорят, его брат сам руку к этому приложил, чтобы Мирэйну угодить.

Страх в городе рос, подпитываемый каждым новым рассказом. Те, кто побогаче, пытались пробиться к восточным воротам, надеясь уехать к родственникам в Звёздный Чертог или попытаться сесть на корабль морских торговцев. Но городская стража, повинуясь приказам лорда-командующего Киринэля, перекрыла выезды. На площади перед Великим Древом начались погромы: эльфы в панике вскрывали лавки, запасаясь едой, которую теперь нельзя было достать ни за какое золото.

А над всем этим хаосом, над толпами народа витал главный вопрос: где король?

В кулуарах совета старых родов царило уныние, граничащее с параличом воли. Представители древних фамилий, чьи предки строили Серебролесье, теперь жались по углам, обсуждая возможность сдачи столицы.

— Нориан исчез, — рыдал лорд Феланиэль, теребя край своего расшитого золотом рукава. — Исчез вместе с казной. Гвардейцы говорят, его не видели со вчерашнего дня. И Лаэль Аринэль, эту девчонку из Митриима, он увёз с собой. Невеста Мирэйна была нашей главной заложницей и единственной надеждой.

— Невесту отщепенца? — уточнил другой вельможа. — Зачем она ему теперь, опороченная?

— Да какая разница! Он идёт мстить. Нориан же бросил нас здесь, оставив командовать Киринэля, который бредит героической смертью. А я не хочу умирать под стрелами степных варваров только потому, что наш король решил сбежать с мешками золота.

Киринэль, лорд-командующий гвардией, был глух к стенаниям аристократии. Он приказал заколотить лавки и выставить ополчение на стены. Его фанатизм пугал горожан даже больше, чем приближающееся войско. Все боялись, что если Мирэйн увидит перед собой закрытые ворота, то никому пощады не будет. Сначала поставит белый шатёр, потом красный. Ну и про чёрный — все уже всё знали. Но парламентёры, вернувшиеся из Белого Пика, рассказали иное: там, где не сопротивлялись, никто не пострадал. Мирэйн не тронул жителей — он пришёл за головой короля, а не за кровью простых эльфов.

Утро того дня, когда передовые отряды степняков показались на горизонте, выдалось тихим. Пыль, поднятая тысячами ног, затянула небо серым маревом. А затем показался он. Древолюд Молох возвышался над войском, его огромные ноги содрогали землю, а синий кристалл в груди пульсировал в такт шагам, предвещая неизбежное.

Народ на стенах застыл. Ужас перед махиной, способной разбить городские ворота одним ударом, сковал даже самых преданных гвардейцев. И многоуровневая защита столицы уже не казалась им такой надёжной. Три пояса стен с лабиринтом между ними явно не были этому чудовищу помехой.

В этот момент двери Храма Первородного Света распахнулись. Первая Жрица, облачённая в ослепительно белое одеяние, вышла на площадь. Она видела панику, видела пустые окна дворца и понимала: час настал. Её собственное пророчество, над которым Нориан когда-то смеялся, теперь обрело плоть. Династия Златокудрого должна была пасть от руки «покорителя гномов», и она не собиралась стоять на пути у судьбы. Нориан своим бегством показал своё истинное лицо. И сам себе подписал приговор перед ликом Единого.

— Запрягайте мулов в мою колесницу, — распорядилась она, обращаясь к храмовой страже. — Я поеду навстречу Вихрю.

— Но, Ваше Святейшество! — Киринэль, внезапно появившийся на площади, преградил ей путь. — Это самоубийство. Мирэйн — убийца. Он не посмотрит на ваш сан.

Жрица посмотрела на него так, словно перед ней был назойливый ребёнок.

— Он — не убийца,