Кровь Серебряного Народа. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

Лаэль, стоявшая под конвоем у входа в зал, впервые подняла глаза. Она смотрела на Нориана с тихим ужасом.

А лорды Чертога молчали. В небе над ними пронзительно крикнул астерникс, пикируя на добычу, и этот звук показался Нориану сигналом к началу его кровавого реванша.

* * *

* * *

Глава 19

Рассвет над Серебролесьем выдался прохладным. Роса, густо осевшая на кольях нашего лагеря, в лучах восходящего Стяга казалась россыпью мелкого хрусталя. Воздух был неподвижен, и лишь изредка со стороны леса доносился прерывистый крик какой-то ночной птицы. Я не спал всю ночь. Ворочался, проваливался в какое-то забытьё, потом просыпался. Перед глазами стояли странные видения, то и дело натягивалась «Слеза» с Баян-Саиром. Мне удалось увидеть его глазами огромный табор орков, который он привлёк на сторону Вихря, и почти сразу — атаку лагеря дайцинцев. Победа была кровавой и быстрой. Я понял, что варги — это серьёзное оружие, которое надо уметь использовать. Но когда они начали жрать трупы имперцев… Меня чуть не вывернуло.

Тишину разорвал резкий звук — Мархун откинул тяжёлый кожаный полог шатра. В утреннем свете его массивная фигура казалась ещё внушительнее. Он замер на пороге, вглядываясь в полумрак шатра. Оба его глаза блеснули из-под толстых надбровий.

— Они открыли ворота, Повелитель, — прохрипел он. Его голос, обычно грубый и хриплый, сейчас звучал на удивление спокойно. Все именно этого и ждали, так чего теперь беспокоиться.

Я медленно поднялся с лежанки, чувствуя, как затекли мышцы. Выйдя наружу, я зажмурился от яркого света. Стяг только-только оторвался от кромки леса, заливая равнину нежно-золотым сиянием.

Рядом с моим шатром уже стояли Талион и Мунук со своими лучшими десятками воинов, взяв мечи и копья «на караул». Все были в начищенных до блеска доспехах и тоже удивительно спокойные. Особенно я поразился изменению во взглядах «синих плащей». Взять столицу Серебролесья без боя и крови было для них лучшим подтверждением моей правоты в выборе методов ведения этой войны.

Но дальше моё внимание было приковано к городу. Огромные створки главных ворот столицы, которые вчера казались закрытыми намертво, теперь стояли распахнутыми настежь. Между ними и нашим лагерем пролегла длинная извилистая дорога, по которой уже двигалась торжественная и одновременно траурная процессия.

Впереди шла Первая Жрица. Её белое одеяние ослепительно сияло на фоне серой каменной кладки стен. Она ступала размеренно, словно каждое движение было частью древнего, давно забытого ритуала. Но куда важнее были те, кто следовал за ней. Я увидел множество рыжих голов. Старые роды Серебролесья этой ночью, похоже, тоже не спали и приняли мои условия. Они сделали выбор, который в их мире считался самым позорным, но единственно верным для сохранения крови: они отдавали мне своих наследников.

Это были заложники. Живой гарант того, что ни одна стрела не вылетит в спину моим воинам, когда мы вступим под своды этих древних улиц. Я смотрел на этих молодых эльфов и понимал, что это лишь первый шаг. Присяга, не подкреплённая жизнью близкого человека, в этом мире ничего не стоила. Но это были наследники только тех родов, которые жили в столице. Мне придётся ещё пройтись по всем окрестным замкам, заглянуть в каждое родовое гнездо и собрать аналогичный «урожай» с каждого лорда, который надеялся пересидеть бурю в своих землях.

Лорд Аэланд, которого Наран всё-таки сумел поставить на ноги, стоял в нескольких шагах от моего шатра. Под охраной двух степняков он казался тенью самого себя. Бледный, с запавшими глазами, он смотрел на приближающуюся процессию с такой невыносимой болью, что на мгновение мне стало не по себе. Он видел, как его соплеменники, люди его круга, те, с кем он когда-то пил вино на пирах и участвовал в турнирах, теперь идут сдаваться «дикарю из Митриима». В его взгляде не было злобы — только пустота и осознание того, что мир, в котором он вырос, окончательно рухнул.

А для тех, кто шёл сейчас ко мне со стороны города, вид лорда Аэланда, наоборот, свидетельствовал о том, что они сделали правильный выбор, приняв сторону сильнейшего.

Процессия приближалась к границе нашего лагеря. Жрица шла первой, держа перед собой серебряный поднос, накрытый белым шёлковым полотенцем. По мере того как она подходила ближе, я замечал на ткани тёмное пятно, которое медленно расползалось, становясь всё больше. Похоже, аристократия и лорд-командующий Киринэль пришли к единственно возможному компромиссу. Старик, ратовавший за оборону до последнего вздоха, стал для всех препятствием на пути к выживанию. И его устранили свои же, тем самым скрепив кровью своё решение.

Я скользнул взглядом по городским стенам. Там царило странное запустение. Ни один доспех не блеснул в лучах утреннего Стяга. Гвардия исчезла, словно её и не было, оставив за собой лишь холодный камень и пустые бойницы. Разбежались?

Сдача столицы прошла удивительно буднично. Не было ни пламенных речей, ни криков отчаяния. Жрица остановилась в трёх шагах от меня и склонила голову. Её спутники замерли позади, опустив глаза в землю. Мне вручили два подноса. На первом, под окровавленным шёлком, действительно лежала голова Киринэля. Лицо старого воина было спокойным, почти умиротворённым — смерть избавила его от необходимости видеть позор родного города. На другом подносе лежал золотой ключ от ворот столицы. Тяжёлый, богато украшенный драгоценными камнями, он казался сейчас детской игрушкой, не имеющей никакой реальной ценности.

Я принял ключ, едва коснувшись холодного металла пальцами. Для меня это был не триумф, а начало новой работы, которая всегда следует за победой.

— Поднимайте армию, — приказал я Мархуну. — Входим в город. Походный порядок, дисциплина железная. За любое мародёрство — казнь на месте. Тем, кто покинул строй, — сразу плетей.

Мы входили в Серебролесье под гробовое молчание. Сапоги воинов гулко выбивали пыль с плит мостовой, и этот звук эхом отражался от стен домов. Жители нас не встречали. Улицы были пусты, окна заперты, двери заколочены. Казалось, город затаил дыхание, превратившись в декорацию к какому-то мрачному спектаклю. Мы, минуя несколько ярусов стен, прошествовали по центральному проспекту к главной площади, и я видел, как из-за штор, сквозь узкие щели в ставнях, на нас смотрят сотни испуганных глаз. Они ждали огня и крови, они ждали, что «степные варвары» начнут резать всех без разбору, но мы просто шли мимо.

На центральной площади нас ждало главное зрелище.