Усадьба у края болот - Марина Иванова

тихо переспросила она. – Да нас, мам, занесло в Тверскую губернию, ну в совершенно дикое место. Прям край земли, если не знаешь, что она круглая… Мам… это ненадолго. Обещаю, как только разгребём дела, сразу к тебе. На всё лето. Так что насчёт девочки? Скинуть тебе фотку? – и заулыбалась. – Ма, её Катей зовут, и она, знаешь, так к Ваньке нашему привязалась! Мгновенно просто. Как к старшему брату…

Дина не стала слушать дальше, посчитав неэтичным. Неопределённо махнув Маше рукой, мол, пройдусь, она медленно пошла по длинной мрачной галерее в сторону жилого корпуса. Здесь таких галерей было две. Вели они от основного здания, в холле которого осталась Маша, в разные стороны к пристройкам. Переходы между зданиями хоть и были полностью застеклены, но из-за елей, растущих с обеих сторон, в них всегда царил полумрак. В который раз Дина удивлялась странной архитектуре здания. С какой целью основной дом соединили со зданиями, находящимися чуть сбоку и позади, градусов примерно на сорок от основной линии застройки? Предусматривались ли эти галереи в первоначальном проекте, либо же были построены потом, много позже? Всё здесь странно…

В жилой корпус вела самая обыкновенная обшарпанная дверь, но Заходить Дина не стала, повернула назад. Маша, завершив разговор, уже спешила ей навстречу.

– Договорилась? – отчего-то грустно улыбнулась Дина. Сам не понимала причину возникшей грусти, может это странное место навеяло? Не приходилось Дине раньше бывать в столь мрачных местах. Здесь, в этих пустых гулких коридорах ей по-настоящему страшно стало. Она собственных шагов не слышала, хотя по всем законам физики в пустом помещении они должны звучать и, подхваченные эхом, разноситься по всей галерее.

– Я выслала фотографию, – Маше не было страшно, она, занятая мыслями и планами, странностей здешних не замечала. – Мама и отчим давно поговаривали об усыновлении. Им скучно. Мы с Ванькой в Москву укатили, дети отчима в Питер, они совсем одни остались. А ведь им ещё и пятидесяти нет, хочется заботиться о ком-то…

– Маш, идём отсюда, – перебив, ухватила подругу за руку Дина. – Мне не по себе что-то. Идём!

– Ну хорошо…

Дина едва ли не бегом помчалась в сторону основного здания, Маша поспешила за ней, они отошли от того места, где разговаривали всего-то на несколько шагов, когда позади, за спинами, услышали странный звук. Сначала возник гул. Он не был слышен, существовал на грани слуха, но ощущался, нарастал, как предчувствие, креп с каждым мигом, а затем одна из стеклянных стен галереи с жутким треском лопнула, развалившись на куски. Брызнули в разные стороны осколки, взвизгнула Маша, схватила за руку остолбеневшую Дину, потащила за собой в безопасное место.

– Ты не ранена? – сквозь грохот выкрикнула она.

Дина головой покачала, проскальзывая вслед за Машей за дверь, и не подумала, что её ответ подругой не был замечен, идя впереди, она просто не могла его видеть.

– Выбрались! – Машу трясло. Она прислонилась спиной к закрытой двери, сползла по ней на пол, уткнулась лицом в колени. – Что это было, Дин? Ты поняла?

– Нет, не поняла, но похоже одна из секций галереи лопнула.

– Лопнула? Да с чего бы?!

– Может время пришло, – пожала плечами Дина, – А может, – она улыбнулась. Улыбка выглядела жалкой в свете только что пережитого испуга, – Мы ей не понравились.

– Это как?

– Да откуда мне знать… Знаешь, у меня такое чувство, будто здесь всё живое. Будто за нами подглядывают, подслушивают и… решают, что с нами делать. И это не люди, это… место такое что ли. Живое болото, живой и не очень дружелюбный дом, живые деревья в парке, и только люди неживыми кажутся.

– А я думала, это у меня паранойя, – ответила Маша и тоже улыбнулась. – Вроде стихло всё. Посмотрим?

– Давай…

В галерее уже находились Василий Тимофеевич и Гоша. Они, видно с другой стороны пришли, из жилого корпуса.

– Да что ты будешь делать! – сокрушался Василий Тимофеевич, бродя по осколкам, оттаскивая самые крупные в сторону. Стекло хрустело под его ногами и ломалось, но его беспокоило другое, не сохранность туфель, а сохранность вверенного ему хозяйства. – До этой весны всё хорошо было, – жаловался ребятам он, – А тут вдруг всё одно к одному. Здание стремительно ветшать начало. Ну как по команде! То в одном месте что-то сломается, то в другом осыплется. Только что Георгию потолок обрушившийся показывал. Немыслимое дело! Сам по себе в душевой потолок осыпался. И это благо детей в это время не было, не убило никого. Теперь вот… вот где теперь стекольщика искать?

– Так с этого тогда и начнём. Я в город поеду, разузнаю, что да как, может, замерщика вызову, – решил Гоша.

– А мы убраться поможем, – подхватила Дина.

– Да. Спасибо… – директор детского дома совсем сник. Видимо, представлял уже, как его с позором снимают с должности.

Всё это девушки, перебивая друг друга, рассказали Ване. Он выслушал молча, кивнул и отошёл заниматься костром. Девчонки переглянулись. Ему совсем не интересно, да?

– Вань, ты слышал, что мы тебе рассказывали? – вкрадчиво поинтересовалась Маша. – Тут такое! А ты только кивнул…

– Всё, что происходит здесь, так или иначе с болотом связано. Разрушение усадьбы в том числе. Как выразилась Катя, оно проснулось и теперь голодное, и злое. Понимаете, что это значит? Всё только начинается. Всё самое страшное. И чем всё закончится – совершенно неясно. Маш, что мама сказала, берут они Катю?

– Да, она в восторге от девочки, Сергей вроде тоже. Мама уже говорила с Василием Тимофеевичем, он только рад будет от Кати избавиться.

– Почему?

– Да сложная девчонка, проблемная. Убегает всё время, лезет, куда не просят, вопросы задаёт неудобные. А ещё он уверен, что она с кукухой не в ладах. У неё, оказывается, мама с большим приветом была. Они жили в ближайшей к усадьбе деревне. Катя в основном воспитывалась бабушкой.

– А с мамой её что не так?

– Чудная она была. С людьми не общалась, зато вечно говорила сама с собой.

– А ну да! И её сразу в дурочки записали! Ох, люди…

– Ну Вань, понимать надо, здесь не город огромный всё-таки, а деревня. Любой, кто выглядит или поступает чуть иначе, чем окружение, чудным кажется. Кстати, Катину бабушку вообще ведьмой считали. Так вот Катина мама однажды на болото за клюквой пошла и не вернулась. Только корзинку, полную ягод на тропе нашли. Катина бабушка, как дочь потеряла, рассудком повредилась, её в психушку положили, там она и умерла спустя два месяца. Так Катя в детском доме оказалась.

– Нам надо как-то договориться с директором, чтобы