Усадьба у края болот - Марина Иванова

– Идея хороша! – оценил Ваня. – Одна просьба есть. Маленькая. Меня в кадре быть не должно. И с девчонками поговори, вдруг они тоже против.

Гоша удивил Ваню, легко согласившись, даже уговаривать не стал, лишь кивнул озадаченно. Складывалось впечатление, что отвлёкся и потерял нить разговора, а кивнул так и вовсе, по инерции, не расслышав вопрос или не уловив его суть.

– Приём! Приём! Меня слышно? – Ваня помахал рукой перед лицом друга. – Гош, ты где?

– Да тут я… Задумался. Мы это, завтракать будем или сразу в детский дом отправимся?

Открылась дверь фургона, с полотенцами на шее, с зубной пастой и щётками в руках появились девчонки.

– Мы умываться, – сообщила Маша. – А вы пока костёр разведите.

– Ну вот ещё! – возразил Гоша, – Костёр вечером, не стоит на него утро терять. У нас же баллоны с газом остались.

После завтрака команда загрузилась в фургон. В детский дом решено было ехать всем вместе. Можно было и пешком дойти, да коробки с картинами разве дотащишь на себе?

Стоило подъехать к детскому дому, и сразу понятно стало – там опять что-то случилось. Дети, сбившись в кучу, стояли у беседки, взрослые находились рядом, глаз с детей не сводили, ну а директор, кто бы мог подумать, стоял поодаль в гордом одиночестве и, не скрываясь, курил. Увидел ребят, направляющихся к нему, улыбнулся виноватой, затравленной улыбкой.

– Вот… – он показал им сигарету, – Я вообще не курю, пачка уже года полтора без дела валяется, но сегодня можно. Сегодня можно всё.

– Да что случилось-то? – спросила Маша.

– Случилось… Я так мечтал об этой работе, так хотел создать идеальный мир, и абсолютно всё полетело кувырком, стоило устроиться в этот детский дом… – он, казалось, не в себе был и говорил будто сам с собой, не замечая собеседников. – Снова стёкла сами собой вылетели. На этот раз в кухне.

– Пострадал кто?

– Повариха. Осколки ей руки буквально нашпиговали… Я час возился, стёкла пинцетом вынимал, пока она голосила… А теперь ничего, усердно шинкует капусту на борщ и ворчит на меня…

– Может, ей помочь? – поинтересовалась Дина.

– Отчего же нет, помогите.

– Вы не расстраивайтесь, – попытался успокоить Василия Тимофеевича Гоша, – С минуты на минуту стекольщик подъедет, мы его заботам и второе стекло поручим.

– Ты не понял, на кухне все окна полопались. Все! Четыре окна, одновременно!

– Ну так все четыре и вставим. Вот уж проблема!

Не понимая, как объяснить то, что существует только на грани предчувствия, Василий Тимофеевич покачал головой, поднёс сигарету к губам, глубоко затянулся, уронив на рубашку пепел и даже не заметив этого, поднял голову, с тоской глядя на старый барский дом.

– Мне хорошо здесь было. До этой весны… Спокойно и легко работалось, а потом произошло что-то и находиться в доме стало страшно. Очень страшно. Я же живу здесь, вы знаете? Так вот мне стали сны странные сниться. Ничего определённого, я даже не запоминаю их, вот только просыпаться стал с ощущением тревоги. Каждое утро теперь начинается с тревоги.

– Может паранойя? – предположила Дина, равнодушно глядя в сторону. Она прекрасно понимала, о чём говорит директор детского дома, ей и самой слишком часто снились странные сны, но показывать заинтересованность не хотелось.

Подъехал стекольщик и разговор прервался сам собой. Пока Василий Тимофеевич показывал мастеру масштаб бедствия, пока тот делал замеры и составлял смету, ребята принялись развешивать по стенам картины, ну и под шумок без особых затей подменили зеркало копией.

– Как будто тут и было! – отступив на несколько шагов назад, и разглядывая зеркало, улыбался Гоша. – Кто молодец?

– Да ты, ты! – Ваня рассмеялся. – Нет, правда, я бы никогда не додумался заглянуть в антикварную лавку.

– А я и не додумался, – помрачнел друг, – Меня будто тянуло туда. И сопротивляться странной тяге сил не хватало. Отпустило только тогда, когда цену на зеркало спросил. Резко отпустило, будто… – парень пощёлкал пальцами, подбирая подходящее сравнение, – Будто оковы упали.

– Говоришь, в мистику не веришь? – подмигнула Маша, не упуская случая уколоть. Не больно, не обидно, но всё-таки уколоть.

– Не верю! – огрызнулся Гоша. – А тягу эту… наверное сам себе придумал! Надо же найти какое-то объяснение моему походу в антикварку…

– Ага, ага! – Маша рассмеялась – Всё так и было!

Засмеялся и Гоша. Засмеялся и смутился, отвернулся от Маши, пробормотал что-то неразборчивое и, отстранив Ваню, полез на стремянку, вешать очередную картину. Они находились в коридоре, никого вокруг не было – ни детей, ни взрослым, и к ним уже подходили Василий Тимофеевич со стекольщиком, когда из музея донёсся грохот и звон разбитого стекла. Ребята переглянулись.

– Что это? – пробормотал Василий Тимофеевич, рукавом отирая со лба внезапно выступивший пот. Пальцы его заметно дрожали. – Пойду за ключом…

– Ты хорошо повесил зеркало? – шепнула Дина Ване.

– Так на тот же крепёж. И на самом зеркале крепёж был надёжным. Я проверял, – так же шёпотом отозвался парень.

Но разбилось действительно зеркало, директор детского дома поохал у дверей, подошёл ближе и едва не позеленел, заметив подделку. На задней стенке рамы стояла дата изготовления копии и насчитывала всего-то семь лет.

– Это копия… – голос его дрожал.

Друзья переглядывались растерянно, понимая, что попались, уже накидывали в уме версии, как оправдываться будут, но директор лишь головой покачал. Нервным движением достал платок из кармана рубашки, вытер лицо.

– Выходит, меня обманули? Мне говорили, что это зеркало старинное и является самым ценным предметом в музее. И меня ведь даже не смутило то, что на него никто не позарился! Оно ведь, если верить легенде, с позапрошлого века ни разу не покидало этот дом. Менялись люди, менялся статус усадьбы, а зеркало продолжало висеть, а оказывается, старинного зеркала уже и нет давно!

– Выходит так, – развёл руками стекольщик, с любопытством поглядывая то на растерянного директора, то на компанию ребят, застывшую в пяти шагах. – Ну всё, со стёклами вопрос мы решили, с замером тоже, давайте обсудим финансирование, да я поеду уже. Недосуг мне с вами тут…

– Да… – Василий Тимофеевич шагнул к мастеру, предлагая тому проследовать в кабинет, но Гоша оттёр его в сторону:

– Позвольте финансовые вопросы решать мне. Мы ж договаривались.

Василий Тимофеевич отступил. Видно было, как неловко ему принимать помощь от по сути незнакомого парня, но и отказаться от финансовой поддержки он не мог. Не потянул бы с установкой стольких стекол сразу. Финансирование заброшенного почти в болото и забытого местной администрацией детского дома оставляло желать лучшего, а