Усадьба у края болот - Марина Иванова

сейчас… Выходные на природе… Майя в предвкушении поездки порхала по кухне, напевая что-то весёлое, когда на кухню, держась за стену, вошла хмурая, насмерть перепуганная младшая сестра.

– Что случилось, Диночка? – не завершив ноты, оборвала пение Майя.

– Останься дома, Май! – глухим, незнакомым голосом проговорила Дина.

– Как это? Я не могу! – растерявшись, возразила сестра. – Сама же знаешь… У тебя случилось что-то? Хочешь, поехали со мной. Развеешься.

– Останься дома! – облизав пересохшие губы, упрямо повторила Дина. – Май! Не нужно никуда ехать!

– Да почему?

– Это опасно! Ты… ты… ты… – Дина никак не могла выговорить страшные слова, злые слёзы душили, застилали глаза. – Ты не вернёшься домой из этой поездки!

Её пророчество услышала мама, так некстати появившаяся на кухне.

– Дина! Та снова за старое?! – нахмурившись, с явной неприязнью одёрнула она дочь, – Ну хватит! Это уже ни в какие ворота не лезет! Ладно маленькая была, сочиняла, а сейчас-то что? С сестрой хочешь поехать? Так езжай! Но нет, ты сама ни с кем не общаешься, так ещё и сестру с пути сбиваешь!

– Мама! – вдруг закричала Дина, – Ты не понимаешь! Вы все не понимаете! Майка! Ну хоть ты послушай! Хоть раз в жизни послушай меня и поверь! Хоть раз сделай то, что я прошу!

– Дин… – сестра поморщилась, и в глазах её Дина, пожалуй, впервые не увидела понимания, напротив, они горели предвкушением поездки. И что бы сейчас не наболтала чокнутая младшая сестрица, Майя всё равно поедет на эту встречу. – Я тебя люблю, сестрёнка, и очень хочу тебе верить. Но сегодня ты просто превзошла себя. Уйди. Просто уйди. Сейчас я не хочу ни разговаривать с тобой, ни видеть тебя.

– Так значит… – Дина захлебнулась обидой, но не отступила, подхватила со стола кружку с чаем, плеснула на сестру.

– Ты чего?! – Майя вскочила со стула, принялась вытирать полотенцем испорченную одежду, а Дина понадеялась, вдруг получится… Но нет. Её просто затолкали в родительскую комнату и заперли на ключ. Дверь хлопнула. Это ушла сестра. Дина села на пол, прижавшись лопатками к запертой двери, закрыла лицо руками. Она знала наверняка, домой Майя больше не вернётся.

…Автобус, подрезанный каким-то лихачом, перевернулся на трассе, загорелся. Из двадцати человек спастись удалось тринадцати. Майя оказалась в числе погибших, а Дина виноватой во всём. До похорон мама в её сторону даже не смотрела, а когда вернулись, прошла в квартиру первой и перегородила дочери проход.

– С сегодняшнего дня ты мне не дочь! – отчеканила она. – Из-за тебя погибла Майя, из-за тебя, ведьма проклятая. Бери ключи от дедовой квартиры и переезжай туда, а дома… чтобы ноги твоей больше не было здесь. Вещи тебе соберу, отец вынесет, жди во дворе.

Так и осталась Дина одна. Тяжело было. Так тяжело, что выла от боли, а порой и от голода. Отец переводил тайком от матери ей какие-то деньги на карточку, но Дина не пользовалась ими, перекидывала на счет, с намерением все деньги потом отдать обратно. Она пошла работать. Макдональдс позволял совмещать работу с учёбой, и девушка всё своё свободное от учёбы время проводила за работой. Позже попробовала заниматься фрилансом. Писала портреты на заказ. Как с фотографии, так и с натуры, фотографировала для портфолио и иногда на свадьбах, продавала свои картины через интернет. Потихонечку выровнялась. Отпала необходимость работать в ресторане быстрого питания, на него перестало хватать времени, но Дина не расстраивалась. Звёзд с неба, конечно, не хватала, но заработка вполне хватало на квартирные нужды, еду и одежду. Постепенно она привыкла жить одна, перестала казнить себя надуманным чувством вины, ведь она старалась остановить сестру, старалась! Да кто бы её послушал! Потихоньку начала общаться с отцом, и только мама неприступной скалой оказалась. Знаться с дочерью не желала категорически. Шесть лет прошло, но сердце её не смягчилось. Каждые выходные она ездила на кладбище к старшей дочери, навсегда вычеркнув из своей жизни младшую.

Поначалу боль была настолько сильной, что дышать не давала, но Дина смирилась и приняла выбор матери. Что ж… Значит, так тому и быть. Рана зарубцуется, Дина сильная, справится и с этим…

Сестра приснилась ей незадолго до той поездки, что поставила всё с ног на голову. Ей снился их двор, залитый солнцем и детская площадка, не современная, а та, из детства, с ржавыми качелями, покосившейся горкой и песочницей, традиционно без песка. Качели привычно скрипели, а на них… раскачивалась всё выше и выше Майя.

– Ну здравствуй, сестра, – прищурившись, остановилась в двух шагах от качелей Дина. И привычно, словно в детстве, заходилось от страха за Майку сердце. – Свалишься ведь! Какая же ты всё-таки отчаянная, Майя!

– Была отчаянной, – грустно улыбнулась сестра и остановила качели. – А вот ты, трусиха!

– Это почему же? – Дина прекрасно понимала, что спит, но просыпаться не хотелось, когда ещё выдастся возможность поговорить с сестрой, за шесть лет она впервые приснилась.

– Почему не скажешь ему, что он тебе нравится?

– Кому? – Дина опустила глаза и покраснела.

– Ну ты мне-то не заливай! Нашла кого обманывать! Так почему?

– Да кому я нужна… такая? – привычно втянув голову в плечи, буркнула Дина. – Если даже родители от меня отреклись…

– А он какой? Такой же! Только не прячется в панцирь, как черепаха, а как-то договаривается со своим даром, он ему жить не мешает.

– Не хочу о нём говорить, Май! Давай о тебе… Ты… простила меня?

– За что? – распахнула глазищи Майя. – Дин, даже ты тогда не могла знать всего. Погибнуть в тот день только я должна была. Ну… каждому свой срок на земле обозначен, а те, кто погиб вместе со мной, не должны были… Понимаешь?

– Нет, – Дина качнула головой.

– Если бы я послушалась тебя, никто бы больше не погиб. Только я одна. Как-то иначе, но всё равно погибла бы, но ведь они… мои друзья, они не должны были… И это моя вина, не твоя.

– И всё равно…

– Динка, ты сделала всё, что могла. И хватит об этом! Не хочу! Я о тебе поговорить пришла. И ты меня выслушаешь! Да? Сестрёнка? Выслушаешь?

– Ну конечно.

– Динка, не бойся принимать решения. Любые. Личные в том числе. Не бойся в свою жизнь людей пускать, хватит уже затворницей жить. Всё! Возвращайся. И… подойди к нему, не таись. Поверь мне, он не прогонит… Стань ему другом. Для начала просто другом, а там разберётесь уже… Обещай мне, что поступишь так, как я прошу.

– Обещаю.

– Хорошо. Тогда я спокойна. Прощай, сестрёнка! Живи! А боль твою я заберу