Секреты Assassin’s Creed. Книга 2. С 2014 по 2023 год: революция - Тома Мерёр

искреннее желание придать исследованию естественности. Этому очень помогает наш орел, Икар. Его появление определенно является следствием революции, которую совершила Breath of the Wild, где свобода открытого мира определяется в первую очередь через самостоятельность игрока. Это чувствуется и в том, как разворачивается исследование. Да, Odyssey сохраняет прием из Origins с привязкой регионов к уровню, из-за чего некоторые зоны практически недоступны до тех пор, пока не будет набран нужный опыт. Тем не менее прохождение кажется более гибким, чем прежде, а мир раскрывается постепенно. Чем дальше мы идем, тем больше возможных дорог перед нами открывается. Сюжет больше не держит нас в тисках, нам доступно больше свободы и кажется, будто мы проживаем совершенно неповторимое приключение.

В небо птица улетает следом за войной

Это впечатление только усиливается благодаря особенностям открытого мира. Как и в Black Flag, в Odyssey можно путешествовать на кораблях и чувствовать себя первооткрывателем неизведанных земель. Место действия подходит для этого как нельзя лучше – огромный греческий архипелаг, полный тайн и легенд, которые послужили вдохновением для студии. Джонатан Дюмон признается: «Нам хотелось дать игрокам почувствовать, каково было спутникам Одиссея: каждый раз, высаживаясь на новый остров, они не знали, что их ждет»[198]. Ожидаемо проект многое заимствует из Black Flag: целые циклы формируются вокруг морских сражений, улучшения корабля и набора экипажа, причем, наняв некоторых особо полезных персонажей, вы получите бонус за эффективность. Именно этого и хотел Жан Гедон, когда задумывал свой диптих Empire, чтобы первая часть могла послужить фундаментом для второй. Миссии из Origins, где Айя путешествует на кораблях, проложили путь для Odyssey, которая основана на тех же базовых принципах. Конечно, здесь не будет никаких пушек с ядрами. Наши бойцы используют горящие стрелы и копья – оружие с куда меньшей дальностью, которое предполагает более ближний, а следовательно, интенсивный бой. Поэтому в Origins корабли активно используют в бою таран, а также ускорение, напоминающее режим «турбо» в гоночных аркадах. В Odyssey суда стали более расторопными, и техлид Джеймс Карнахан объясняет, почему это было так важно: «В конце концов мы признали, что маневренность – ключевой элемент интересных боев. Поэтому корабли у нас разгоняются до огромной скорости и быстро разворачиваются. Если вы видите, что вражеское судно вот-вот вас протаранит, вы можете уклониться в последний момент благодаря высокой маневренности»[199]. И снова мы наблюдаем страсть квебекской студии к скорости и экшену, сразу вспоминаются гонки на экипажах в Syndicate. В данном случае все оборачивается чем-то вроде симуляции аттракциона «автодром», только на море.

Подход к морским сражениям – не единственная отсылка к лондонскому эпизоду. Самый значительный намек на него помещен в сердце игры, и это Пелопоннесская война. Она стала одной из главных причин для выбора именно этого исторического периода, поскольку студия увидела в ней возможность использовать механику конфликта между Висельниками и Грачами в большем масштабе и с куда большими ставками. Отсюда в Odyssey появляется целый раздел геймплея, связанный с войной между Спартой и Афинами. В каждом регионе можно пройти целый ряд миссий, которые ослабят местного правителя: можно сжечь припасы, убить солдат, украсть сокровища… В общем, пробраться в крепость или лагерь и навести там свои порядки. После того как регион будет достаточно ослаблен, два воющих полиса вступят в схватку за контроль над ним. Кассандра при этом может выбрать – присоединиться ей к спартанцам или к афинянам. Скотт Филлипс сумел исполнить свое желание: «Дать игрокам возможность поучаствовать в масштабной битве, где с каждой стороны сражаются сотни солдат»[200]. И действительно, на поле боя отчаянно дерутся триста воинов, но сами сцены остаются довольно механическими. Они не могут похвастаться ни эпичностью, ни умело примененными постановочными эффектами, из-за чего кажутся мрачными и беспорядочными, зато те из геймеров, кто особенно жаждет крови, могут развернуться там по полной. Интересно и вот что: если вы систематически начнете выбирать сторону афинян, получится очевидный парадокс, в котором вы влияете на исход войны, который известен вам заранее, и рискуете вызвать диссонанс между сюжетом и фактами[201]. И все же у этих эпизодов есть по крайней мере один очевидный плюс – они помогают поддерживать атмосферу военного времени, которая становится фоном повествования. Квебекцы ориентировались на Syndicate, а потому исторические события – не основа повествования, а его контекст. Самое главное – это приключения Кассандры и камео таких известных личностей, как Сократ или Гиппократ. Они, подобно Марксу и Дарвину, низведены до роли NPC, выдающих квесты, зато очень приятных в общении. Особенно хорош Сократ с его вечными вопросами, от которых голова идет кругом[202].

И морские, и сухопутные сражения в Odyssey интересны тем, что являются продуктом умелой переработки старого материала. Нельзя сказать, что они как-то невероятно хороши, однако обогащают проект контентом и формируют на удивление интересные игровые циклы. А главное – очень естественно вписываются в Odyssey, поскольку их присутствие сюжетно обосновано и нет ощущения, что их навязывают пользователю. Они словно блюдо с закусками на рождественском столе: нам демонстрируют их в самом начале, после чего мы можем заняться ими в любой момент или, наоборот, игнорировать. Команда явно сделала выводы после Syndicate, которая оставляла без десерта каждого, кто не доел суп. Такой подход очень важен для развития архитектуры RPG. Очки опыта и лут обеспечивают естественную связь между всеми необязательными, но небесполезными действиями. Скажем, битвы – прекрасный источник редких объектов для вашего воина. Эти игровые циклы не просто существуют параллельно, но являются частью всеобщей системы, которую квебекская команда усовершенствовала с неменьшим усердием, чем все прочие элементы, доставшиеся в наследство от монреальцев. Однако для того, чтобы создать новое, зачастую приходится сначала разрушить старое.

Ису спешат на помощь

Действие Origins разворачивается в далеком прошлом, задолго до первого эпизода, и нужно это для того, чтобы освободиться от условностей серии и ее знаменитых столпов. Египетский эпизод уже рассказал историю появления Незримых, и это не на руку Odyssey, ведь ее события происходят на четыреста лет раньше. В квебекской игре предостаточно заговоров и тайных орденов, но без братства в капюшонах связь с остальной сагой как-то не слишком чувствуется. Однако это совершенно не волнует Марка-Алексиса Котэ, у которого имеется очень четкое ви́дение серии: «Я уже достаточно долго занимаюсь этой франшизой и неплохо ее понимаю. […] Assassin's Creed – это не истории про капюшоны и скрытые клинки, и даже не истории о борьбе ассасинов с тамплиерами. Это истории о порядке и хаосе […], а главное в