Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

дачи. Я вышел за укропом, а очнулся через три часа в сарае. И в голове с тех пор — зуд. И голоса… Не то чтобы голоса, а как будто модем старый подключается. «Пи-и-и-у-у-ви-и-и». Понимаете?

Я вздохнул, запуская глубокое сканирование через нейроинтерфейс.

/Объект: Ковалёв Г. П. Патологий мозга не обнаружено. Признаки психоза: отсутствуют. Повышенный уровень стресса, лёгкое нарушение работы вестибулярного аппарата/

— И как выглядели похитители? — спросил я, делая пометки в карте. — Зелёные человечки? Серые рептилоиды?

— Да если бы! — Геннадий Петрович возмущённо всплеснул руками. — Свет! Яркий, ослепительный свет сверху. И гул такой, аж зубы вибрировали. Я сразу понял — опыты будут ставить. Шапочку вот соорудил, — он постучал пальцем по фольге, издавшей характерный шорох. — Три слоя пищевой фольги. Вроде помогает, но на работе смеются. Говорят, мне к психиатру сходить нужно. Вот я и пришёл. Побаиваюсь что-то. Вот, даже пульт везде с собой ношу, смотрите, — он достал из сумки самый обыкновенный пульт от старого телевизора. — Говорят, помогает отпугивать ИХ. Как талисман.

— Понимаю вас, Геннадий Петрович, — я встал и подошёл к нему вплотную. — Давайте-ка мы на время сеанса вашу «защиту» снимем. Здесь безопасно, я лично проверял — сигналы Альфы Центавра наш бетон не пробивают.

Мужчина нехотя стянул шапку. Из-под неё выпала густая шевелюра. Вот только причёска испортилась из-за фольги. Вид был комичный, но в глазах пациента читался неподдельный страх.

— Скажите, Геннадий Петрович, — я присел перед ним на корточки, — а дача ваша, случайно, не в районе посёлка Светлый находится?

— Там, — он удивлённо моргнул. — А вы откуда знаете? У них там база?

— Почти, — я улыбнулся. — Полина, поищите новости по Тиховолжскому району за тридцатое число… Там что-то было про ремонт ЛЭП.

Полина быстро застучала по клавишам.

— Вот, Алексей Сергеевич. «В связи с плановыми работами на магистральной линии электропередач в районе СНТ „Колос“ проводились ночные испытания новых прожекторов и диагностика изоляторов под высоким напряжением».

Я повернулся к пациенту.

— Геннадий Петрович, слушайте внимательно. Вы вышли за укропом. В этот момент на ЛЭП, которая проходит в пятидесяти метрах от вашего забора, включили мощные диагностические прожекторы. Это и был ваш ослепительный свет. А гул и вибрация в зубах — это эффект коронного разряда. При высокой влажности воздух начинает жужжать.

— А сарай? — он всё ещё цеплялся за свою версию. — Я же в сарае очнулся!

— От резкого светового и звукового удара у вас случился спазм сосудов — обычный обморок. Вы упали, возможно, поползли в сторону ближайшего строения на автомате и там отключились. А ваш «зуд в голове» — это классический тиннитус после воздействия сильного электромагнитного поля. Расстройство вестибулярного аппарата, внутреннего уха. Ваше сознание просто дорисовало инопланетян, потому что так проще объяснить необъяснимое.

Геннадий Петрович замер. Он смотрел на меня, потом на свою шапку, лежащую на коленях.

— То есть… не опыты?

— Только опыты энергетиков над проводами, — я обнадёживающе похлопал его по плечу. — Ваше сознание чисто, никакие пришельцы в него не залезали. А «голоса» пройдут через пару дней, если попьете лёгкие сосудистые препараты. Шапочку можете оставить здесь, мы её… утилизируем по специальной технологии.

Пациент медленно выдохнул. Его плечи, бывшие до этого каменными, расслабились. На лице впервые появилось подобие облегчения.

— Доктор… вы серьёзно? Это всё из-за проводов?

— Именно. Вы абсолютно здоровы, Геннадий Петрович. Просто оказались в неудачное время рядом с мощным током. Бывает.

Когда он уходил, шапочку он всё же оставил на столе. Шёл он уже твёрдо, не пригибая голову к плечам.

Я посмотрел на Полину. Она аккуратно взяла фольгу двумя пальцами и отправила её в корзину для мусора.

— Алексей Сергеевич, а вы ловко это, — негромко сказала она. — Другой бы сразу галоперидол выписал и в стационар отправил.

— Зачем портить человеку жизнь диагнозом, если во всём виновата электротехника? — я вернулся к столу. — Людям иногда просто нужно логическое объяснение их страха. Доброе слово лечит лучше любой химии, Полина. Запомните это.

Я мысленно поставил себе «плюс». Одной проблемой меньше. Но в глубине души понимал: Геннадию Петровичу повезло — его пришельцы оказались прожекторами. Мой же пришелец-Астахов был куда более реальным, и его нельзя было объяснить плохой работой ЛЭП.

— Кто следующий? — спросил я, чувствуя, как адреналин начинает медленно разгонять кровь перед по-настоящему сложным днём.

Но в кабинет тут же влетел тот, кого я меньше всего ожидал увидеть. Не пациент и не врач.

Александр Щербатов. Фельдшер, который не так давно подставил моего друга — Макса.

— Доктор Астахов! — бросил он. — Вас зовёт Михал Михалыч, наш заведующий.

Санёк даже отдышаться не мог. Вряд ли это очередная подлянка или розыгрыш. Он явно бежал сюда на всех порах.

— Что случилось? — я тут же вскочил из-за стола.

— Макс… Знакомый ваш, — прошептал Щербатов. — В аварию попал.

Глава 15

Я сорвался с места прежде, чем Щербатов успел закрыть рот. Полина что-то крикнула мне вдогонку про следующего пациента, но я уже не слышал.

Сделаем небольшой перерыв, ничего страшного. Пациентов ко мне сегодня записано не так уж и много.

Только на полпути к корпусу станции скорой помощи мозг начал остывать и подбрасывать неудобные вопросы. Почему позвали именно меня? Психиатра? Если Макс попал в аварию, им должны заниматься травматологи, хирурги, ГАИ, в конце концов. Зачем такая спешка, будто речь идёт о жизни и смерти? Неужели всё настолько плохо?

Как-то странно получается. Уж не обманул ли меня Щербатов? Хотя… Вряд ли. Эмоциональный фон у него был истинный. Он не врал. По какой-то причине фельдшер и сам был перепуган.

Оказавшись на станции скорой, я сразу же увидел своего друга. Макс сидел на каталке, свесив ноги. Вид у него был паршивый: лицо бледное, на лбу — косо наложенная повязка, через которую уже проступало бурое пятно, руки мелко дрожали. Но завидев меня, он тут же оживился.

— Лёха! Лёха, клянусь, я не виноват! — выкрикнул он, едва я переступил порог. — Я шёл по своей, по главной! Он вылетел на встречку, понимаешь? Там без вариантов было! Сразу в лоб!

Я подошёл вплотную и активировал Систему, сканируя его эмоциональный фон.

/Объект: Максим. Статус: посттравматический шок. Уровень адреналина: запредельный. Признаки лжи: отсутствуют/

— Тише, Макс, тише, — я положил руку ему на плечо. — Верю. Вижу, что не врёшь. Машины в хлам?

— В смятку, — Макс закрыл лицо руками. — Моя «буханка» чуть в гармошку не сложилась, а у того мерина вообще полкапота в салон ушло. Но никто не помер, Лёх. Все живы. Слава богу, все живы…

— Астахов! Ко мне! Живо! —