Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

— Безопасности? — Астахов вскочил, начав мерить комнату шагами. — Да я там чужой! Слышишь? Там климат — как в парилке, еда — как из мусорного ведра, и все улыбаются тебе в лицо, пока обчищают карманы. Я врач! И привык, чтобы меня боялись и уважали, чтобы ко мне в кабинет заходили на полусогнутых. Я к Родине привык, понимаешь? К этим серым рожам, к мату в очередях… Только здесь моё место.

О как! Интересно же он видит Родину. Паршивый человек, ничего не скажешь.

— Твоё место — на скамье подсудимых, учитывая твои методы работы в Саратове, — напомнил я.

— Плевать! — он резко остановился напротив меня. Его дыхание было тяжёлым. — Я не собираюсь возвращать себе имя «Алексей Астахов». Пусть оно остаётся у тебя, подавись. Мне нужно другое. Нужен человек, который будет меня снабжать. Который станет моим банкоматом здесь, в России. И этот человек — ты.

— С чего ты решил, что я стану платить? — я сохранял ледяное спокойствие, хотя система уже подсвечивала красным зону риска.

— С того, «доктор», что если я пойду в полицию и скажу, что я — это я, а ты — самозванец, нас обоих закроют. Тебя — за подделку документов и кражу личности, меня — за мошенничество. Но мне терять нечего! — он сорвался на крик, брызжа слюной. — У меня ни дома, ни денег, ни будущего. Я уже на дне! А у тебя… у тебя кабинет, служебная квартира, уважение пациентов в Тиховолжске. Да и прошлое твоё… Готов вернуться в тюрьму? Тебе ведь дадут такой срок, что выйдешь только к старости. Если доживёшь. Тебе есть что терять.

В этом он прав. Мне действительно есть что терять. Сейчас я в своей тарелке. Работаю психиатром — тем, кем трудился всю свою прошлую жизнь. В тюрьме мне делать нечего. Я не собираюсь отбывать срок за грехи человека, жившего до меня в этом теле.

Он подошёл вплотную, его выпученные глаза горели фанатичным огнём отчаяния.

— Слушай сюда. Ты мне не нравишься. Слишком правильный, слишком гладкий. Но ты — мой единственный билет в нормальную жизнь. Поэтому ставим вопрос ребром. Мне нужно полмиллиона рублей. Срочно. На этой неделе. Это мой входной билет в одну тему, которая вернёт мне всё.

— У меня нет таких денег, — отрезал я.

— Найди! — взвизгнул Астахов. — Продай свои услуги губернаторам, возьми взятки, вытряси из той же путаны — мне плевать! Неделя. Семь дней. Если через неделю денег не будет — я иду в прокуратуру. Мы пойдём на дно вместе, но я хотя бы посмотрю на твоё лицо, когда на тебя наденут наручники.

Он резко развернулся, подхватил свою потрёпанную куртку и направился к выходу. У самой двери он обернулся.

Видимо, почувствовал, что последнее слово всё равно останется за мной. А мне было что сказать.

— Шантажируй сколько влезет, «Астахов», — хмыкнул я. — Но победителем в этом столкновении всё равно выйду я.

— С-семь дней, — прошипел он, чем-то напомнив мне одну фразу из одного фильма ужасов.

А затем покинул мою квартиру. Больше аргументов у этого человека не осталось.

Дверь захлопнулась с таким же грохотом, с каким открылась. Я остался один в тишине новой квартиры.

Полгода моей спокойной жизни только что получили ценник. И время пошло.

/Внимание: запущен обратный отсчёт. До критической фазы: 168 часов/

* * *

Утро вторника в поликлинике встретило меня непереносимой суетой.

Все готовились к приезду губернатора, который должен прибыть уже в четверг. Осталось меньше двух суток до прибытия столь важной личности, но мои коллеги начали готовиться только сейчас. Но не мне их осуждать!

Ведь я ещё даже не начал готовиться. И не начну, если честно. Буду импровизировать. Нечего тратить время на такую ерунду.

Сегодня мне хочется… покоя!

Я намеренно вытеснил вчерашний визит Астахова-оригинала в самый дальний угол сознания. Паника — это плохой советчик для врача, а полмиллиона… Что ж, у меня есть неделя. Сейчас важнее было сохранить лицо и темп работы. Думаю, мне удастся найти способ, как выбраться из этой неудобной ситуации.

В кабинете уже была Полина. Она раскладывала карточки пациентов, и каждое её движение было наполнено каким-то сверхъестественным спокойствием. Для медсестры-новичка, попавшей в наш дурдом, она держалась слишком уверенно. Ни суеты, ни лишних вопросов.

И у меня до сих пор нет ответа, что же с этой девушкой не так. Надо бы ещё раз попробовать её расколоть.

— Доброе утро, Полина, — я повесил пиджак на вешалку и облачился в белый халат, чувствуя, как вместе с ним возвращается привычная маска уверенности. — Как ваши выходные? Удалось отдохнуть от наших «чокнутых»?

Я активировал систему, просто чтобы проверить фон.

/Объект: Полина. Статус: повышение температуры кожных покровов лица на 0.4 градуса. Лёгкое замешательство/

— Доброе утро, Алексей Сергеевич, — она улыбнулась, не отрываясь от журнала. — Спасибо, всё хорошо. В субботу ездила к родителям в деревню, а в воскресенье просто читала. Ничего особенного.

— В деревню — это хорошо, — я присел за стол, наблюдая, как она чуть дольше обычного поправляет стопку бумаг. — Воздух, тишина. А что читали, если не секрет?

Полина на секунду замерла. Система зафиксировала микрозадержку в ответе. Она явно не хотела углубляться в детали своей личной жизни.

— Да так… классику. Тургенева. Знаете, иногда хочется чего-то предсказуемого и спокойного.

Врёт.

Не про Тургенева, а про «ничего особенного». В её движениях сквозила выучка, которая больше подошла бы операционной сестре в крупном госпитале или… кому-то посерьёзнее. Но развивать эту мысль я не стал.

Если у моей медсестры есть свои скелеты в шкафу — пусть будут. У меня секреты посерьёзнее!

— Что ж, Тургенев — это надёжно, — усмехнулся я. — Давайте начинать. Кто у нас первый по списку?

— Ковалёв Геннадий Петрович, — Полина открыла дверь. — Проходите.

В кабинет зашёл мужчина лет тридцати. Одет он был в обычный зелёный свитер, но моё внимание сразу приковал головной убор. Под стандартной вязаной шапкой явно виднелся какой-то жёсткий каркас, а по краям предательски поблёскивала… алюминиевая фольга.

Геннадий Петрович сел на край стула, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Доктор, только между нами, — прошептал он, придерживая шапку рукой. — Стены у вас экранированы?

Я переглянулся с Полиной. Она даже бровью не повела. Просто титан спокойствия.

— В рамках разумного, Геннадий Петрович, — ответил я, стараясь сохранить серьёзное лицо. — А что вас беспокоит? Сигналы?

— Похищение, — он выпалил это слово и сразу сжался. — Полмесяца назад. Прямо с