Охота на Зло - Гай Уолтерс

стоимость детских садов в этой стране на евреев-коммунистов[593]. Летом 1943 года Штауффер сопровождала Пилар Примо де Риверу в поездке в Германию, где они встретились со многими ведущими нацистами, такими как Геббельс, Артур Аксманн, Бальдур фон Ширах и генерал Вильгельм фон Фёпель, служивший в 1920-х годах военным советником в Аргентине и проведшим некоторое время в Испании, помогая Франко во время Гражданской войны[594]. Некоторые считали Фёпеля "настоящим хозяином Испании", и к 1943 году он вёл переговоры с испанцами о том, чтобы Иберийский полуостров стал после войны убежищем для нацистов[595]. Хотя широко распространено мнение, что Фёпель покончил жизнь самоубийством в мае 1945 года, ходили слухи, что на самом деле он сбежал в Испанию, где находил работу для немецких солдат и офицеров[596]. По слухам, после встречи Фёпеля с Штауффер они поддерживали регулярный контакт, и нет никаких сомнений в том, что генерал предоставил ей много полезной информации, позволявшей управлять сетью побегов[597].

Штауффер не скрывала от Делмера направление своей деятельности. Она рассказала ему, что испанские власти были полностью осведомлены о её организации и даже помогали выявлять среди беженцев коммунистов. Штауффер сообщила, что хотя многие беглецы хотели бы вернуться в Германию, некоторые стремились эмигрировать в Буэнос-Айрес, и для этого Штауффер сотрудничала с сетью, возглавляемой некоей вдовой по имени Сисси фон Шиллер, проживавшей в Испании, а с 1947 года базировавшейся в Буэнос-Айресе. Шиллер доводилась тётей подполковнику Люфтваффе Эрнсту Абро Клейенштюберу, во время войны работавшему в германском посольстве в Мадриде и создавшему сеть нацистских агентов под названием "Ogre"[598]. Клиенты Штауффер часто прибывали самолетом из Рима или пароходом из Генуи в Барселону, что, безусловно, означало, что у неё были связи с агентами Худала и Драгановича, такими как Руффиненго и Копс. Неосмотрительность Штауффер может показаться удивительной, но у неё было много причин чувствовать себя в безопасности. Её испанское гражданство означало, что союзники не могли потребовать её экстрадиции как "нежелательной немки". Близость к Пилар Примо де Ривере также сыграла свою роль, как и её тесные отношения с властями. К тому же её почти открыто поддерживали богатые немцы и бывшие нацисты, заполонившие испанскую столицу, и Штауффер собиралась использовать их связи и капитал для выполнения того, что она считала своим патриотическим долгом[599].

У Штауффер были все основания, чувствуя себя в безопасности. Когда в печати вышла статья Делмера, британский журналист и парламентарий Том Дриберг поднял этот вопрос в Палате общин, хотя заместитель министра иностранных дел Кристофер Мэйхью, по существу уклонился от ответа, сведя все к обсуждению пресечения недавней попытки организации маршрута побега нацистов через Данию. В частном порядке министерство иностранных дел считало, что этот вопрос нельзя поднимать перед другими правительствами лишь "на основании газетной статьи". Британское посольство в Мадриде признало, что статья "в основном верна", но не могло предпринять никаких действий на её основе. Как писал один чиновник МИДа: "Наши позиции в отношении возражений против въезда немцев в Испанию не очень сильны"[600].

На самом деле, британцы знали всё о деятельности Штауффер, но ничего не могли — или не хотели — сделать, чтобы её пресечь. В июне 1947 года британское посольство в Мадриде охарактеризовало организацию Штауффер как имеющую все признаки "широко разветвленного и хорошо законспирированного движения помощи нацистам". Штауффер описывали как "фанатичную нацистку", которая, как считалось, поддерживала связь "с самыми известными немцами, скрывающимися от репатриации". Однако разведка указывала на то, что настоящими хозяевами организации были сами бывшие нацисты, и что "как только организация почувствует себя достаточно крепкой и широко распространённой, она предпримет политику пропаганды и идеологической обработки населения"[601].

Организация Штауффер была не единственной подобной "нацистской ячейкой". В отчёте посольства также упоминалась группа с довольно говорящим названием "Death or Spain" ("Смерть или Испания"), целью которой была эмиграция фанатичных молодых нацистов из Германии в Испанию. Другая организация носила название "88", где две цифры намекали на восьмую букву немецкого алфавита "H". А двойное "H" в свою очередь означало "Heil Hitler". Эта группа, базировавшаяся в Барселоне, служила связующим звеном между Испанией и различными неонацистскими группами по всей Европе[602]. Вероятно, "88" была той же группой, что и "Edelweiss-88", оставлявшей загадочные сообщения в испанской прессе. В газете Gaceta del Norte в Бильбао 4 апреля 1946 года американский агент обнаружил на странице объявлений следующее сообщение: "Эдельвейс-88, ОДНА песета. Для такого большого письма одной песеты недостаточно. Бесполезно присылать мне длинные письма. У меня нет времени их читать"[603]. "Edelweiss-88", как и "Death or Spain", так и не добился больших успехов и страдал от внутренних распрей в своих рядах. В мае 1946 года трое его членов, один из которых был священником, похитили одного из своих товарищей, заподозрив его в утаивании наличных денег. Его сначала избили, а затем отвезли в дом в Сантандере, где хотели пытать каким-то электрическим устройством. Только благодаря вмешательству женщины-члена организации жертва избежала поражения электрическим током. В конце концов его освободили, но только после того, как он расстался с 8.000 песет[604].

В феврале 1948 года американцы обнаружили ещё одну сеть, хотя у неё и не было названия. Базировавшейся в Картахене на юге Испании, ею руководил некий Генрих Штотцель, работавший техником на военно-морской верфи. Эта работа была прикрытием для его настоящей деятельности — переправке нацистов в Испанию через Майорку[605]. В том же месяце Комитет благотворительности и помощи беженцам (Committee of Charity and Aid for Refugees) был идентифицирован как помогающий в переправке нацистов, и, как и организацию Штауффер, его возглавлял католический священник: отец Хуан Гим из Севильи[606]. Хотя союзники многое выяснили об этих организациях, они мало что сделали для их ликвидации. "Я не знаю, сможем ли мы сделать что-либо ещё, чтобы выслать из Испании ещё больше немцев, — писал один из чиновников МИД в ноябре 1947 года, — но у меня есть ощущение, что они с помощью Франко так хорошо обосновались в стране, что вряд ли мы сможем сделать что-то большее"[607].

Чего Делмер не заметил в тот февральский день 1948 года на улице Галилео, 14 — возможно, потому что Штауффер была больна, — так это количества припасов, которые она имела в своём распоряжении для выдачи своим "клиентам". Её племянник, Энрике Маху, много лет спустя вспоминал, как "гостиная, столовая и все комнаты в доме были заполнены десятками пар ботинок, рубашек, курток, брюк, носков и перчаток для немецких солдат, бежавших из Франции"[608]. Маху вспоминал свою тётю как "человека, щедрого и готового помочь", какой она, собственно, и была. Единственная проблема заключалась в том, что те, кто пользовался её добротой, были беглыми нацистскими