Ученик. Том 1 - Сергей Витальевич Карелин

Глава 14

Федот закрыл за мной ворота и, шикнув на грозно лающего кобеля, пригласил в дом:

— Проходи, раз пришел.

Мы зашли в большой добротно сделанный дом, который внутри оказался просторнее, чем выглядел снаружи. По всему видно было, что строили его для большой семьи. Из сеней, где стояла деревянная кадка с водой, мы попали в большую кухню. По правую руку находилась беленая печь с лежанкой. Над ней — натянутые веревки, на которых сушились выстиранные вещи.

В углу у окна — дубовый стол и две скамьи с разноцветными вязаными полотнами. На стенах — полки с кухонной утварью: крынками, кружками, старым самоваром и тарелками разных размеров. Два больших сундука стояли друг за другом, заставленные сверху всяким хламом. Из кухни расходились еще две комнаты, в которых виднелись кровати с пышными перинами и подушками, украшенными вышивкой.

В воздухе витали запахи мыла, дыма и прокисшего молока. На подоконнике у небольшого окна под солнечными лучами разлеглась кошка и, прищурившись, наблюдала за нами.

— Тебя знахарь отправил, что ли? — спросил Федот.

— Нет. Сам пришел. Я долго думал, как вам помочь, и, кажется, придумал, — решительно заявил я.

Мужчина опустился на скамью и указал на место рядом с собой.

— И чего придумал? — все тем же спокойным голосом спросил он и посмотрел на меня уставшими глазами.

— Мне нужна ваша рука, — я опустился на скамью.

Единственное, что смог подобрать из всего многообразия различных рун, это «Вытеснение Тени». Эту руну создал великий мастер, живший за три столетия до меня. В те далекие времена на нашей земле властвовали различные племена, обладающие магической силой. В каждом племени был шаман, который защищал свое племя, насылая на врагов демонических сущностей, которых называли Тени. Эти Тени проникали в тела людей и делали их марионетками. Мало кто мог сопротивляться могущественной сущности, большинство становились безвольными рабами. Руна «Вытеснение Тени» помогла многим избавиться от подселенца, но была создана для нашего императора, чтобы никто не мог подчинить его себе.

Именно эту руну я решил применить к Федоту. Конечно, клубок даже близко не походил на Тень, но их природа очень схожа. Если не получится, то у меня больше нет никаких вариантов помощи этому человеку. И себе тоже. Кажется мне, что существо решило перебраться в мою голову, когда убьет Федота. Для этого оно перекинуло «мостик» между нами.

— Рука моя нужна? Для чего? — удивился Федот, осматривая сухую ладонь с затвердевшими мозолями.

— Сами все увидите, — я взял его руку и, сконцентрировавшись, принялся рисовать.

Внешне руна напоминала переплетение кривых линий и острых углов, каждый из которых имел свое значение и весомо влиял на принцип действия. Эта руна не только изгоняла сущность, поселившуюся в теле человека, но и сжигала ее, чтобы не дать подселиться в другое тело. Именно поэтому все символы дополняли и усиливали друг друга.

Когда осталось изобразить последний связующий знак в виде небольшого круга в центре руны, я почувствовал, как тело тяжелеет и сбивается дыхание. Я тратил слишком много энергии.

— Ты чего? Плохо тебе? — встревожился Федот, когда я начал прерывисто дышать, мелко затрясся, и по вискам потекли капли пота

— Да, плохо, — честно признался я. — Но я должен доделать, иначе все зря.

Я поставил палец в центр ладони, где уже светились ярким лунно-белым светом остальные значки, и медленно вывел пальцем последний знак. Остатки энергии остались на ладони мужчины, а я чуть не свалился, но Федот вовремя подхватил меня.

— Тебе совсем дурно. Может, воды?

— Нет! — воскликнул я и замер, наблюдая за руной, которая не желала активироваться, а по-прежнему сияла на его ладони.

Что-то не так. Но что? Я в совершенстве изучил все руны своего мира, неужели что-то случилось с моей памятью, и я позабыл? Неужели что-то неправильно изобразил?

— Ну же… — прошептал я, не мигая уставившись на нее.

Время шло, но руна, которая вытянула из меня всю энергию, не желала активироваться. Руночерть задери! Что не так? Что?!

Я принялся обшаривать пытливым взглядом каждую черточку, склонившись над рукой Федота. Он же с удивлением наблюдал за мной.

— Где-то ошибка. Я что-то сделал не так, — шептал я.

— Парень, ты чего? Ведь нет там ничего, — настороженно произнес Федот.

Я поднял на него взгляд и увидел в глазах страх. Видимо, он думает, что я тоже немного не в себе. Ну или много.

— Есть, только вы не видите, — пояснил я и вновь уперся взглядом в светящиеся линии.

— Да? — удивился он, поднес руку к глазам и принялся вертеть ею в надежде разглядеть что-то.

И тут я все понял.

— Дайте сюда! — я схватил его руку и посмотрел на руну сбоку.

Так и есть. Рисуя, я не учел, что у Федота много глубоких линий на сухой ладони. Именно они помешали мне изобразить руну так, как положено. Несколько черточек оказались прерывистыми, и это можно было заметить, только повернув руку — сбоку.

Быстро исправив недоработку, я с облегчением выдохнул — руна вспыхнула и пропала.

— Ну что? Получилось? — уточнил Федот, заметив довольную улыбку на моем лице.

Не мог я скрыть радости, ведь уже начал сомневаться в своих знаниях и умениях.

— Сейчас увидим, — я переключил зрение, и в это же самое время мою голову пронзила острая боль.

— А-а-а! — Федот схватился за голову, упал на пол и начал кататься по нему.

Я его понимал, ведь казалось, будто голову сверлили иглами. Сущность, которую изгоняла руна, цеплялась изо всех сил и не желала покидать наши головы.

— Терпите! — прокричал я, наблюдая за тем, как ржаво-красный клубок превращается в черное месиво. — Скоро все закончится!

— Что же ты сделал? А-а-а-а! — хрипло проорал он, стуча ногами по полу и держась за голову.

Вдруг почерневшая сущность взорвалась, разлетевшись на мелкие частички, которые просто растворились в воздухе.

Боль в моей голове прошла, и Федот тоже успокоился и устало растянулся на полу. Наступила звенящая тишина, в которой слышалось лишь частое дыхание мужчины.

— Как вы? Легче стало? — спросил я, удостоверившись, что в его голове больше не было сущности и ко мне не тянулся красный след.

— Стало, — выдохнул он и, приподнявшись на локтях, посмотрел на меня. — Что это было?

—