Любовь по сюжету - Айрин Дейн

– Она поймет, – закончила Иззи за меня с нежной уверенностью. – Если там ты чувствовала себя несчастной, она поймет почему ты решила остаться здесь. Я бы приняла твой выбор. И раз ты говоришь, что Лидия мой прототип, значит, она сумеет отпустить тебя.

Слова Иззи словно прорвали плотину. Подбородок дрогнул, грудь сжалась, как от удара изнутри, – и я не смогла больше сдерживаться. Закрыв лицо ладонями, я расплакалась.

Иззи прильнула ко мне с новыми объятиями.

Слёзы лились без конца. Я тонула в бессилии, в страхе, в вине, что причинила боль тем, кого люблю. Дыхание сбилось. Казалось, рёбра сжимались тисками, лишая легкие воздуха. Когда я стала задыхаться, кожа на щеках запылала, будто плач жег изнутри. Тело слегка потряхивало в попытке найти хоть каплю воздуха.

Иззи бережно отстранилась и вышла из комнаты. Она вернулась со стаканом воды.

Я пила торопливо, глотая воздух вместе с холодной жидкостью, пока не почувствовала, как медленно возвращается контроль. Вытерев слёзы, я подтянула колени к груди, обняла их и уткнулась подбородком в ткань. Иззи не проронила ни слова, понимая, что мне требовалось немного времени.

Я нахмурилась так сильно, что между бровями появилась глубокая морщина. Закусив щеку изнутри и немного подумав, я все же нарушила тишину:

– Остаться – значит предать? – прошептала я, едва слышно.

Иззи снова прижала меня к себе – крепко, сердечно, как будто этим жестом могла развеять все мои сомнения.

– Вовсе нет.

* * *

Я проводила Иззи и наконец добралась до телефона, чтобы поблагодарить Клэр за старания.

Я: Спасибо за цветы, они замечательные!

Ожидая ответ, мысли невольно вернулись к разговору с Иззи. Я согласилась с ней, хотя и не до конца смогла избавиться от тяжести, что осела в груди. Дело было не в извинениях – нет, это лишь формальность. Я и правда сожалела о случившемся, вина была искренней, и попросить прощения не казалось чем-то трудным.

Но всё было гораздо глубже. Я не могла перестать думать о Лидии. Как же мне хотелось попрощаться с ней по-настоящему. Облегчить внезапное прощание, найти слова, которые смогли бы оправдать мой уход… Хоть как-то смягчить его, унять боль утраты. Но невозможность этого – холодная и безжалостная – рвала меня на мелкие кусочки, оставляя внутри пустоту, полную несказанного.

Телефон в руках завибрировал, прерывая поток мыслей.

КЛЭР: Какие цветы?

Как это «какие»?

К горлу подступил комок, пробуждая затаённый страх. Я поспешно направилась на кухню, сделала снимок букета и отправила его Клэр.

Понимая, что фото не ответило на её вопрос, как и на мой: «от кого он?», я задумалась. Неужели это кто-то с работы, кто оставлял конфеты и кофе?

Сердце билось так сильно, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я порывисто хватала ртом воздух. В замешательстве я присела на стул. Внезапно тишина стала невыносимой настолько, что казалась громче окружающих звуков. В ушах зазвенело. Я ждала сообщения от Клэр, заведомо понимая, что ничего ободряющего она не напишет. Это был третий анонимный подарок. Не милый жест, не застенчивая симпатия, а навязчивая тень, снова и снова преследующая меня. Тот, кто делал это, подбирался тихо, с той хищной настойчивостью, что была знакома мне, и от которой по спине бежал холод.

Тревога дрожью отозвалась в теле, по рукам поползли мурашки. Мир вокруг стал теснее: воздух гуще, стены ближе. Каждый шорох за спиной казался угрозой. Я втянула плечи, словно могла так спрятаться.

КЛЭР: Какие красивые, но они не от меня… Может, это Тео извиняется за то, что вытащил тебя на фестиваль в выходные?

Я встала, и тишину нарушил нервный смешок, который не удалось сдержать.

Тео? После того, что сделано, уверена, он не желал меня видеть. Эта мысль отвлекла, сменяя страх на нервозность. Я разозлилась, рывком схватила букет и сунула его в мусорное ведро.

Цветы больше не казались красивыми. Они были свидетельством домогательства. Мерзость.

На телефон пришло новое уведомление, и я вспомнила, что так и не ответила Клэр.

КЛЭР: Как думаешь?

Кажется, мне следовало попросить помощи. В прошлый раз моей спасительницей была Лиди, но мы знали врага в лицо. Сейчас же, я понятия не имела, кто за этим стоял. И что сделает Клэр? Будет переживать вместе со мной? Нет, не хочу заставлять её волноваться.

Пытаясь справиться с ознобом, я с разочарованием вернулась к кровати и забралась с головой под одеяло.

Я: Извини, видимо что-то напутала! Возможно это и вправду букет от Тео.

КЛЭР: Хорошо! Увидимся завтра на работе!

Ничего не хорошо, всё отвратительно.

Лежа на боку, я свернулась в позу «эмбриона». Мне вспомнился сюжет книги Карлтон[1], и я шумно фыркнула.

А дальше что? Буду находить красные розы по всей квартире?

Я перевернулась на другой бок. Смятение сменилось обжигающей злостью от несправедливости, а та стала зачинщиком ярости. Она шевелилась, разрастаясь внутри, как клубок мурен. Ядовитые угри свивались тугими узлами, мешая дышать. Почему у кого-то есть власть над моим чувством безопасности? Нет, этому не бывать. Я не позволю запугать меня. Не в этот раз!

Закончив ворочаться, я вытащила голову из-под одеяла. Пойду в полицию, пусть это станет и их ответственностью. Мне стало жарко, и я окончательно раскрылась.

Но у меня было недостаточно оснований. Пара случайных подарков, которые появлялись с пугающей регулярностью, – ничтожный мотив, чтобы открыть дело и заняться расследованием. К тому же я даже не знала на кого писать заявление.

Я приподнялась, облокачиваясь на спинку кровати.

Пусть так, зато они будут знать, что я обращалась к ним. Возьмут на контроль мой домашний адрес, телефон, рабочее место.

Смартфон, что валялся где-то в ногах, вновь оповестил о новом сообщении.

ИЗЗИ: И знай, я всегда буду рядом. Мы со всем справимся!

Глава 20

Мне оставалось лишь одно – зайти, извиниться, принять то, что ждёт. Казалось, ничего сложного, но я не могла осмелиться войти в кабинет. Губы пересохли от волнения, и я машинально провела по ним языком. Плечи налились напряжением, а в животе закрутилась тугая тяжёлая спираль. Рука то тянулась к ручке, то опускалась обратно. Я была готова развернуться и уйти прочь, прекрасно зная: даже если сейчас сбегу, в итоге всё равно придётся вернуться. Переступить порог. Принять удар. Сыграть свою роль.

И вот, когда я, наконец, решилась – дверь распахнулась сама. На пороге стоял Тео. Я вздрогнула и от неожиданности отступила на шаг назад. Лицо Тео не выражало ни