Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

— И правда, — он решительно встал со стула. — Сегодня позову её на свидание и… поцелую!

Главное, чтобы не в кабинете перед проверкой.

Бумагин убежал, а я отправился на вызовы. Объехал семь вызовов, вернулся в поликлинику.

И застал Лену чуть ли не в слезах.

— Что случилось? — спросил я у неё.

— Я даже не знаю, как сказать, — расстроенно ответила она.

Так, начало мне уже не нравится…

Глава 16

В голове пронеслось сразу несколько вариантов. Проверка, которая прошла без моего ведома и выявила нарушения. Бумагин, который несмотря на все мои советы решил нагрубить Лене. Смерть на нашем участке… Да что угодно.

— Так, — я сел напротив. — Рассказывай, что случилось.

Лена вздохнула, попыталась взять себя в руки.

— Пока ты был на вызовах, меня вызвал Павел Викторович, — сказала она. — Он хочет назначить меня старшей медсестрой поликлиники. Уже подписал направление на курсы повышения квалификации. Месяц заочного обучения, потом экзамен, и всё…

Ёлки-иголки, и только?

— И это повод для слёз? — спросил я. — Здесь, вообще-то, радоваться надо!

— Но я не хочу, Саш! — выпалила Лена. — Старшая медсестра — это ведь другие обязанности… Вдруг меня переведут от тебя? А мне нравится с тобой работать, мы так хорошо сработались, а теперь…

Я слушал и не перебивал. Когда человеку надо выговориться, лучший способ помочь — это просто дать ему это сделать.

— Лена, — сказал я, когда она замолчала. — Во-первых, Кречетов никогда не предлагает повышение просто так. Он видит в тебе потенциал. Ты отличная медсестра, и он это заметил. Это не наказание, а признание твоих заслуг.

— Но… — попыталась возразить она.

— Во-вторых, — продолжил я, — старшая медсестра — это не конец нашей совместной работы. Это новый этап в твоей профессиональной карьере. Ты же сможешь наладить работу, структурировать обязанности медсестёр.

Лена слабо улыбнулась.

— И в-третьих, — добавил я. — Только этот факт должен остаться между нами. Я и сам, возможно, скоро стану заместителем главврача. Кречетов уже намекнул на такую перспективу.

— Правда? — удивлённо спросила медсестра. — Заместителем? А как?

— Я пока что ничего не могу сказать тебе, — ответил я. — Но такая вероятность есть. Но пока что это всё далекие планы, и нечего тебе переживать.

— А вот эти курсы… — протянула девушка.

— Лена, ты самая лучшая медсестра из всех, кого я знаю, — сказал я. — И ты легко справишься с этими курсами. Тебе даже переживать об этом не стоит. И потом, кто будет учить новых медсестёр, если не ты? К нам скоро выпускники из колледжа придут, а они, между нами говоря, шприц от градусника не всегда отличают.

Лена наконец рассмеялась. Плечи её расправились, и она стала похожа на саму себя.

— Думаешь, мы справимся? — спросила она.

— У нас выбора нет, — хмыкнул я. — А теперь отставить разговоры, время за работу. У нас сегодня проверка вообще-то.

Лена кивнула и бодро принялась перебирать документы. Первый кризис разрешён, оставалось пережить ещё как минимум один.

И он не заставил себя ждать.

В поликлинику приехали двое из областного Минздрава. Мужчина лет пятидесяти, Глеб Игоревич. И его помощница, женщина помоложе, Марина Олеговна.

Кречетов встретил их лично и проводил в мой кабинет, где на столе уже лежали аккуратные стопки карт. Каждая закладка на своём месте, каждая подпись проверена трижды.

Мы с Леной постарались на славу.

— Приступим, — сухо сказал Глеб Игоревич.

Проверка началась. Мужчина принялся внимательно просматривать каждую карту, где имелся производственный диагноз. Вопросы сыпались один за другим и все по делу: обоснование диагноза, соответствие назначений протоколам, динамика наблюдения.

— Пациент Крылов, диагноз «хроническая обструктивная болезнь лёгких, профессионального генеза — под вопросом». На каком основании поставлена связь с производством?

— Стаж работы в литейном цехе двенадцать лет, — спокойно ответил я. — Спирометрия в динамике, три исследования с интервалами, результаты подшиты. Заключение профпатолога из Саратова, страница сорок два. Направление оформлено по приказу, копия направления имеется в карте.

Глеб Игоревич кивнул и перешёл к следующей карте. Марина Олеговна тщательно печатала все его результаты в ноутбуке и копировала в журналы.

Через час проверки мужчина взбодрился.

— А вот это уже интересно, — он продемонстрировал мне одну из карт. — Согласие на обработку персональных данных. Здесь подпись пациента неразборчива. Документ не читаем, согласие может быть признано недействительным. А это является нарушением.

Ёлки-иголки. Я помнил эту карту и даже помнил причину, почему подпись выглядит именно так.

— Подпись пациента действительно неразборчива, — ответил я. — У пациента эссенциальный тремор, это отражено в карте. Но там же есть копия его паспорта и контактные данные. Мы можем в любой момент подтвердить, что согласие было получено. Это технический недочёт, не влияющий на суть клинических заключений.

— Технические недочёты в совокупности, — протянул Глеб Игоревич, — могут говорить о систематической халатности в ведении документации…

— Глеб Игоревич, — спокойно сказал я. — Мы здесь обсуждаем клинические заключения, а не каллиграфию. Если вы хотите оспорить диагнозы, то их и оспаривайте. У вас есть для этого все документы и все основания задавать вопросы. Если с диагнозом всё в порядке, то давайте перейдём к следующей карте.

Глеб Игоревич молча отложил карту и взял следующую.

Через полтора часа проверка закончилась.

— Нарушений, требующих административного реагирования, не выявлено, — сухо сообщил Глеб Игоревич. — Заключение будет направлено в установленном порядке. Всего доброго.

Они с Мариной Олеговной собрались и уехали. А мы с Леной остались вдвоём в кабинете, заваленном картами.

Я поспешил к главврачу, который как раз проводил проверяющих и вернулся к себе.

— Поздравляю, — сказал Павел Викторович. — Вы отбились.

— Мы отбились, — поправил я. — Спасибо за поддержку, которую вы мне оказывали во время этой проверки.

— Это моя работа, — отозвался главврач. — Теперь готовьте заключение для повторной проверки. Судя по всему, следующий раунд будет жёстче.

Когда я вышел из его кабинета, сразу же набрал Сергея Викторовича.

— Проверка пройдена, нарушений нет, — коротко сообщил я. — Готовьте постановление.

— Понял вас, — в голосе инспектора послышалось облегчение. — Значит, действуем по плану. Я на связи.

Я