Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

— И куда положила папку? — спросил я.

— На стол… — она запнулась. — Нет, подождите. Я положила на стол, а потом отвлеклась на холодильник.

— На холодильник? — переспросил я.

— Ну да, там молоко старое, я пошла его выливать, — сказала Стася. — Кажется, я положила папку на полку, чтобы не запачкать…

Секунду мы все трое смотрели друг на друга, а потом отправились на кухню.

Гриша распахнул дверцу холодильника. На нижней полке лежала слегка запотевшая синяя папка.

Гриша достал её, открыл, убедился, что паспорта на месте. Посмотрел на Стасю.

— Ну это точно моя жена, — улыбнулся он. — Косячит совсем как я.

— Это всё из-за нервов! — Стася тут же покраснела. — Свадьба эта, сборы, молоко это дурацкое!

— Главное, что паспорта нашли, — сказал я, взглянув на часы. — До поезда два с половиной часа. Успеваете.

— Саша, ты гений, как и всегда, — Гриша обнял Стасю за плечи. — Зато будет что вспомнить. Наша первая семейная потеря и первая семейная находка.

— Ладно, собирайтесь, а мне на работу пора, — сказал я. — Хорошей вам поездки!

Оставил их за сборами, а сам поспешил в поликлинику.

По дороге я представил, как Стася будет рассказывать эту историю лет через десять. Такие истории и делали обычно семью семьёй. И это было очень трогательно.

На работу я добрался в хорошем настроении. Которое, впрочем, продержалось ровно до моего кабинета.

Возле двери дожидался молодой врач в безупречно белом халате. Его волосы блестели от геля, и вид был довольно самодовольный.

Почему-то сразу понял, кто это. Тот самый стоматолог, про которого мне рассказывал Ренгачёв, Лев Розов, кажется.

— Александр Александрович? — звучно спросил Лев. — Я Лев Розов, стоматолог. Рад познакомиться с вами. У меня возникла проблема, которую, я полагаю, вам как заведующему терапией следует решить.

Ну, хотя бы сразу к делу. Хотя над тоном бы я ещё поработал.

Открыл свой кабинет и пригласил его внутрь.

— Слушаю вас, — кивнул я.

— Ко мне записался пациент с зубной болью, а у него температура тридцать восемь и два, — Розов расположился на стуле и закинул ногу на ногу. — Я не могу лечить зубы в таком состоянии, это риск. Пусть терапевт его осмотрит, исключит инфекцию и даст допуск. Тогда я приму пациента. Это стандартная практика.

— Вы можете записать его через регистратуру к любому свободному терапевту, — заметил я.

— Запись у терапевтов забита, а вопрос надо решать срочно, у меня записи, — заявил Розов. — Полагаю, что заведующий терапией и нужен для таких ситуаций.

Как много он полагает.

— Давайте я осмотрю пациента, — сказал я. — Приведите его ко мне.

— Он в коридоре у моего кабинета. Я распоряжусь…

— Не надо распоряжаться, просто проводите.

Пациентом оказался мужчина лет сорока, с отёчной правой щекой.

— Проходите, присаживайтесь, — сказал я. — Что беспокоит?

— Зуб, доктор, — просипел он. — Третий день болит, сил никаких нет. И температура поднялась.

Я осмотрел его. Горло чистое, без малейшей гиперемии. Увеличен поднижнечелюстной лимфоузел, что логично. Насморка нет, лёгкие чистые.

Прана подсказала мне причину температуры. Справа в челюсти было явное гнойное воспаление, отсюда и температура. Больше ничего не было.

— Всё понятно, — я повернулся к Розову, который стоял у двери с видом экзаменатора. — Лев… простите, как по отчеству?

— Эдуардович, — важно отозвался тот.

— Лев Эдуардович. У пациента острый гнойный периодонтит с формированием поднадкостничного абсцесса. Температура — это реакция на воспаление зуба, а не на вирус. Лечить нужно именно зуб. Причём срочно, пока процесс не пошёл глубже.

Розов застыл. По его лицу было видно, что такого поворота он не ожидал. Парень рассчитывал, что терапевт либо выпишет допуск, либо заберёт пациента себе, и в обоих случаях проблема будет решена.

— Но температура… — начал он.

— Температура при остром гнойном процессе — это норма, а не противопоказание, — ровно сказал я. — Противопоказание — это оставить абсцесс без лечения. Я понимаю, вы новый специалист и хотите перестраховаться. Это не самое плохое качество. Но пациент с острой болью пришёл к стоматологу, и его стоматологическую проблему должен решать стоматолог. В следующий раз, пожалуйста, осмотрите пациента полностью, прежде чем отправлять его к терапевту. Загляните ему в рот хотя бы. И будьте внимательнее.

Розов сначала побледнел, потом залился краской.

— Я… Да, вы правы, — выдавил он. — Я не осмотрел дёсны. Он сказал про температуру, и я…

— Сразу же побежали к терапевту, — сказал я. — У всех бывает. Идите и лечите, пациент и так третий день мучается.

— Пойдёмте, — Розов повернулся к пациенту.

Что ж, Ренгачёв был прав насчёт него. Слишком самодовольный. Но это поправимо.

Главное, что парень признал ошибку, а не начал спорить. Самодовольство лечится опытом, а вот неспособность признавать свои промахи вылечить куда труднее. Посмотрим, какой из двух вариантов у Розова. Ренгачёву я, пожалуй, посоветую приглядеть за молодым коллегой. Пусть повоспитывает, ему полезно почувствовать себя наставником.

И с Измайловым потом насчёт этого поговорю.

Я сделал пару дел и отправился к Кречетову.

В его кабинете уже сидел юрист, а на столе лежал проект нашего заключения для Росприроднадзора.

— Приступим, — сказал Павел Викторович. — Времени мало, нужно подготовить идеальное заключение.

Работа закипела. Юрист зачитывал формулировки, а я вносил правки по клинической части. Приходилось сверять каждую цифру, чтобы нигде нельзя было придраться.

— «Отмечается рост числа обращений с жалобами со стороны дыхательной системы», — прочитал юрист.

— Уточним, — сказал я. — За последние четыре месяца число обращений с бронхолёгочной патологией выросло в два раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Юрист кивнул и застучал по клавишам.

— Добавьте фразу о систематическом характере обращений, — вставил Кречетов. — Чтобы было понятно, что это не разовая вспышка из-за сезонности. И связано это именно с заводом.

Мы дошли до заключительной части. Юрист поднял глаза от ноутбука.

— Павел Викторович, тут у нас формулировка «состояние здоровья населения микрорайона вызывает серьёзные опасения и требует незамедлительного вмешательства надзорных органов». Может, смягчим? «Целесообразно рассмотреть возможность проведения проверки».

— Никаких смягчений, — отрезал Кречетов. — Если мы сохраним жёсткий тон, им будет тяжело это игнорировать.

Юрист вздохнул, но спорить не стал.

Я его понимал. Юристу