Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

Потом настала моя очередь.

— Саша, ты совсем похудел! — строго заявила мама. — Тебя что, не кормят в этой поликлинике?

— Ага, голодаю, — хмыкнул я. — Кусок хлеба раз в три дня ем. Я просто тренируюсь.

— Тренировки! — она всплеснула руками. — А кушать всё равно надо хорошо.

Я хмыкнул и ничего не ответил. Мать снова переключилась на Лилю, а мы с отцом вышли на балкон.

— Серьёзно у вас? — спросил отец.

— Серьёзно, — кивнул я. — Конечно.

Он кивнул и хлопнул меня по плечу.

— Хорошая девушка, — улыбнулся он. — Глаза добрые, и на тебя смотрит правильно. Не упусти её.

Как будто бы я собирался.

Мы вернулись к нашим дамам и отлично провели остаток вечера. Родители заночевали в одной из комнат, а рано утром засобирались на электричку обратно в Саратов.

Мама на прощание обняла Лилю и что-то прошептала ей на ухо. Я разобрал только «береги его» и «с эклерами».

Когда дверь закрылась, девушка с улыбкой повернулась ко мне.

— Твоя мама сказала приезжать в гости, — весело сообщила она. — С моими эклерами!

— Значит, всё, — усмехнулся я. — Ты официально принята в семью.

Лиля обняла меня, и мы порадовались, что до работы ещё было время.

Я ни на секунду не сомневался, что Лиля та самая девушка, но свадьбу решил отложить до решения всех проблем с заводом. Ещё не хватало, чтобы ко мне прямо во время церемонии какой-нибудь Сергей Викторович забежал с делами.

После бурного начала утра я отправился на работу. Понедельник начался с посещения Савчук, мне надо было отдать ей несколько инвалидностей.

Женщина сидела за столом бледная, всё с такими же тенями под глазами. А ведь и в субботу вечером она почти ничего не ела.

Я всё-таки проверил её праной и убедился в том, что подозревал ещё с субботы.

Мощная гормональная перестройка. Так-так.

— Елизавета Михайловна, — сказал я. — Вы очень бледная и ничего не едите. Сколько дней вас тошнит по утрам?

— Да ерунда, Александр Александрович, — тут же отмахнулась она. — Устала, давление скачет. Проверки эти, отчёты. Сами знаете, жизнь заместителя главврача не такая уж и простая.

— Слабость, головокружения, тошнота по утрам, — спокойно перечислил я. — Это не просто усталость. Когда у вас были последние критические дни?

Савчук недоверчиво взглянула на меня и тут же замерла.

— Вообще-то… — медленно проговорила она. — Задержка уже недели две. Я как-то не придала значения…

— Думаю, вам нужно сделать тест, — сказал я. — И записаться к гинекологу. Чем раньше вы узнаете наверняка, тем лучше для вас и для… возможного пополнения.

Савчук смотрела на меня с ужасом.

— Мы же съехались только недавно, — сказала она. — Мы же ещё даже не женаты… Мы же… корзину для носков только поставили…

Корзина для носков — это не лучший метод контрацепции.

— Просто проверьте, — сказал я. — Лучше знать и начать принимать витамины, чем гадать и списывать всё на стресс. И ещё, Елизавета Михайловна… что бы ни показал тест — это хорошая новость. Поверьте терапевту.

— Но мы ещё не так долго вместе, — попыталась поспорить та.

— Вы отличная пара и любите друг друга, — ответил я. — Глупости какие.

— Вы правда думаете, что если да… то это хорошо? — с надеждой посмотрела она на меня.

— Я в этом уверен, — отозвался я. — Но проверить всё-таки надо.

Хотя я-то уже всё проверил. И был очень рад за Савчук. И за Чердака тоже.

Я вернулся в поликлинику, и меня тут же захватила подготовка к викторине.

Жидков зачем-то облачился в чёрную мантию, которую, по его словам, «одолжил у знакомого судьи». Почему его знакомый судья раздавал свои мантии инфекционистам, я даже спрашивать не стал.

— Александр Александрович! — налетел Жидков на меня. — Оцените вступительную речь. «Уважаемые коллеги, сегодня свершится суд! Суд знаний над невежеством!»

— Убедительно, — кивнул я. — Только карточки покажите со своими вопросами.

Их я проверил не зря. Из вопроса про чуму пришлось изъять распечатанный мем с грустным котом.

— Это был образовательный контент! — заявил Жидков. — Кот символизировал скорбь по жертвам эпидемии. Это же молодёжно!

Совсем не молодёжно.

— Никаких котов, — я был непреклонен. — Всё в рамках обучения.

Практиканты заметно нервничали. Максим держался уверенно, но карточки со своими конспектами перебирал уже по третьему кругу. Алина вцепилась в Тимура: «Погоняй меня по профилактике, ну пожалуйста!», Тимур гонял, хотя у самого руки заметно подрагивали.

— Спокойно, — сказал я им. — Это не экзамен, а возможность проверить себя и получить выходной. Худшее, что вас ждёт, — приколы от Жидкова до конца ваших дней.

— Я всё слышал! — тут же отозвался инфекционист.

Викторину мы решили провести в два часа. До этого я занялся приёмом, а практиканты — своими обычными занятиями.

В два часа все собрались в конференц-зале. Судейская коллегия расселась за столом. Жидков представлял вопросы по инфекциям, Гуров по хирургии, Григорьев по отоларингологии, Агишева и Шарфиков — по терапии. Жидков ещё пригласил Тейтельбаума, и тот отвечал за вопросы по офтальмологии.

Я же был ведущим и судьёй. И группой поддержки.

Жидков поднялся, взмахнул рукавами мантии и провозгласил:

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы выяснить, кто из вас достоин звания «Практикант года»! Приз — реальный внеочередной выходной!

Выходной — это серьёзный приз.

Первый раунд Жидков вёл сам, наслаждаясь каждой секундой.

— Кто переносит сыпной тиф?

— Платяные вши, — тут же ответил Максим, даже не задумавшись.

— Ученик превзошёл учителя! — восхитился Жидков. — Но следующий вопрос сложнее! Назовите возбудителя болезни Брилля-Цинссера!

— Та же риккетсия, что и у сыпного тифа. Риккетсия Провачека. Болезнь Брилля — это поздний рецидив, — снова Максим.

Не зря я отправлял его к Жидкову, инфекции он подтянул. На остальные вопросы отвечали и Тимур с Алиной, но Максим стал в это раунде лидером.

Второй раунд взял Туров.

— Какие слои тканей рассекаются при аппендэктомии доступом Волковича-Дьяконова?

Я думал, повиснет пауза. Но Тимур чётко перечислил всё, от кожи до брюшины, с ходом волокон косых мышц.

Туров одобрительно кивнул.

Дальше оказалось, что у Тимура в принципе хорошие познания хирургии, в этом раунде больше всего правильных ответов дал именно