Мистика совершенного спасения - Евгений Александрович Жуков

проблему. Что принятие мыслей как нейтральных ментальных событий, не требующих реакции, разрывает цепь навязчивости. Когда страх перед мыслями исчезает, исчезает и их власть. Когда человек перестаёт сражаться с содержанием сознания, сознание успокаивается само собой.

Тот же самый принцип, который освобождает от тирании обсессивно-компульсивного расстройства, применим к освобождению от власти греховных мыслей и влечений, погружённых в душу как древние якоря, брошенные в ил падшести. Вместо того невротического напряжения, которое проповедует традиционная аскетика, вместо того тотального гиперконтроля, который превращает духовную жизнь в изнурительную войну с собственным сознанием, вместо того судорожного сжатия воли, пытающейся задушить каждую нежелательную мысль в момент её рождения, – мистика совершённого спасения предлагает иной путь: путь не-отождествления, путь признания без присвоения, путь наблюдения без вовлечения. Когда в сознании возникает греховная мысль – похоть, гнев, зависть, гордость, – вместо того чтобы вступать с нею в смертельную схватку, пытаясь изгнать её силой воли, подобно тому как экзорцист изгоняет демона заклинаниями и постом, верующий может просто позволить ей быть, не ассоциируя себя с её содержанием, не принимая её как выражение своей истинной природы, не вменяя себе её возникновение как личную вину или духовное поражение.

Это не я, говорит он про эту мысль, – это просто пена от волн на поверхности воды, белая накипь, которую ветер взбивает на гребнях морских валов, не имеющая никакого отношения к тем глубинам, где царствует тишина и покой. Это старая инерция взболтанной воды, которая ещё продолжает колебаться по привычке, по закону инерции, хотя буря уже утихла и солнце воссияло над морем. Я не грешник, продолжает он своё исповедание истины, противопоставляя её лжи эмпирического опыта, – я сын Божий, святой по призванию, совершенный в духе, соединённый с Господом в одно. То, что возникает в моей душе как остаток ветхого человека, как эхо прежней жизни, как призрак мёртвого прошлого, не определяет мою сущность, не характеризует мою природу, не свидетельствует против моей идентичности во Христе. Механизм здесь тот же самый, который разрывает порочный круг обсессивно-компульсивного расстройства: когда человек перестаёт бороться с содержанием сознания, когда он прекращает воспринимать возникающие мысли как врагов, которых необходимо немедленно уничтожить, когда он отказывается от роли цензора, просматривающего каждый кадр внутреннего кинотеатра, – тогда само содержание сознания теряет свою власть, свою насильственность, свою способность порабощать и терзать.

Ибо что питает власть греховных мыслей над душой? Не сама мысль как таковая, не её содержание, не образы, всплывающие в воображении, но реакция на эту мысль – страх перед нею, отвращение к ней, отчаянная попытка подавить её, судорожное усилие вытолкнуть её из сознания. Эта реакция создаёт то самое напряжение, которое фиксирует внимание на нежелательном содержании, которое делает его центром психической жизни, которое превращает мимолётную мысль в навязчивую идею, а случайный образ – в тиранический символ. Чем сильнее человек борется с искушением, тем глубже он погружается в его пучину; чем яростнее он отвергает греховное влечение, тем крепче оно цепляется за него; чем отчаяннее он пытается очистить своё сознание, тем больше нечистоты в него врывается – подобно тому, как попытка смыть грязь с рук в мутной луже лишь сильнее пачкает их. Но когда верующий научается смотреть на греховные мысли как на облака, проплывающие по небу его сознания, – облака, которые он не создавал, за появление которых он не отвечает, с которыми он не обязан отождествляться, – тогда эти облака теряют свою плотность, свою тяжесть, свою способность заслонять солнце. Они продолжают возникать – ибо душа ещё обновляется, ещё освобождается от старых программ, ещё учится жить из новой реальности духа, – но они более не властвуют, не терзают, не обвиняют, не отнимают мира.

Я кратко коснулся здесь этой темы лишь для того, чтобы показать важность понимания тех психологических процессов, которые либо порабощают человека под видом духовной брани, либо освобождают его через познание механизмов сознания. Более детально – как именно происходит практическое избавление от старых шаблонов мышления и реагирования, какие конкретные шаги необходимо предпринять для обновления ума, какие техники работы с сознанием совместимы с евангельской истиной, а какие ведут в тупики восточного оккультизма или западного гуманизма, – всё это я опишу в последующих главах этой книги, посвящённых практическим аспектам мистики совершённого спасения. Здесь же достаточно было обозначить сам принцип: не напряжение, но расслабление; не борьба, но принятие; не гиперконтроль, но доверие той истине, что мой дух уже совершенен, и никакая мысль, возникающая в несовершенной душе, не может изменить этой онтологической данности.

Шаг 2.1. Преодоление самоотвержения

Под самоотвержением здесь я понимаю не библейское самоотречение (self-denial), о котором говорил Христос, призывая отвергнуть ветхие шаблоны падшего естества, но психологическое самоотвержение (self-rejection) – токсичное состояние, в котором человек отвергает собственную личность, воздвигая стены между собой и людьми, между собой и Богом, превращая своё существование в самоизгнание. Христово повеление к самоотречению направлено исключительно к ветхому человеку с его делами, к Адаму в нас, к той части души, которая ещё живёт программами падшего мира; но к новому творению во Христе, к рождённому от Бога духу, к той онтологической реальности, которая уже пребывает в союзе с Господом, это повеление не применимо и не может быть применимо, ибо отвергать то, что Бог создал по Своему образу и соединил с Собою, означало бы отвергать само дело благодати. Если же я во Христе – сын Божий и больше никто, если моя истинная идентичность исчерпывается усыновлением, если нет во мне ничего подлинного, кроме той новой природы, которую Дух Святой родил от нетленного семени Слова, то самоотречение как духовное делание, направленное против самой моей сущности, теряет всякий смысл и превращается в очередное препятствие на пути к свободе, в новую форму того же самого рабства, от которого Христос пришёл освободить пленных.

В сокровенных глубинах человеческого сердца гнездится яд, отравляющий корни бытия – мышление отвержения, токсичная линза, искажающая саму реальность любви Божией. Это не просто эмоциональная реакция на болезненный опыт, не временное состояние души, потрясённой предательством или утратой, но система восприятия, въевшаяся в ткань сознания подобно ржавчине в металл, разъедающая способность принимать истину о собственной идентичности во Христе. Когда мышление отвержения овладевает душой, не имеет значения, отвергает ли человека кто-либо в действительности – он ощущает отвержение как константу своего существования, как воздух, которым дышит, как воду, в которой тонет.

Миссия этого ментального вируса проста и безжалостна: создать непроницаемую завесу между сердцем человека и любовью Отца, отделить усыновлённого от переживания усыновления, лишить сына