Запутанный мозг. Путеводитель по нейропсихологии - Ники Хейз

«Доступная психология»). Кроме того, страх вводит нас в особое психологическое состояние, приводя в действие механизм, известный как «бей или беги», понуждающий животное перед лицом врага или сражаться с ним до победного конца, или уносить ноги как можно дальше от него.

Реакцию на страх легко обнаружить, поскольку он практически мгновенно вызывает потоотделение, а пот, тонким слоем покрывающий кожу, как известно, заметно снижает ее сопротивляемость электричеству. Страх – очень сильная эмоция, поэтому реакция на него легко усваивается: например, страх перед змеями и пауками является общераспространенным, поэтому дети обычно усваивают его, наблюдая за реакцией взрослых. Если же дети живут с людьми, которые не испытывают страха перед пауками или змеями, у них эти фобии не развиваются. Однако этот страх в силу его общей природы повсеместен, чем и пользуются ученые, применяя технику сканирования для исследований степени влияния страха на мозг человека. Так, им удалось выяснить, что одна из зон лобных долей мозга, называемая вентромедиальной префронтальной корой, возбуждается особенно сильно в тех ситуациях, когда нами овладевает страх. Возбуждается она и тогда, когда мы сталкиваемся с очень рискованными или опасными ситуациями. Исследования показали, что эта область мозга проявляет особую активность при посттравматическом стрессовом расстройстве и что она, кроме того, напрямую связана с той частью лимбической системы, которая называется миндалевидным телом.

Миндалевидное тело (миндалина) представляет собой группу нейронов, глубоко внедренных в толщу височной доли, или, точнее говоря, две группы нейронов, поскольку миндалины имеются по обеим сторонам мозга. Миндалина связана с лобной и височной долями, но особенно сильна ее связь с височными, чьи области задействованы в процессах чувственной обработки и концептуального знания. Не менее прочно она связана с гиппокампом и смежными с ним зонами, которые, как мы уже знаем, играют важную роль в процессах памяти. Поэтому не стоит удивляться тому, что память столь неразрывно связана с реакциями на страх, из чего нетрудно понять, что это вполне оправданно с эволюционной точки зрения.

Миндалевидное тело активируется в процессе страха, получая информацию из чувственных зон на самой ранней стадии (т. е. получая ее из таламуса, а не из зрительной или слуховой коры), а также из гиппокампа и гипоталамуса. Интересно, что миндалевидное тело не менее прочно связано и с обонятельными полями. Недаром мы говорим, что животные буквально «обоняют страх», да и опыты с людьми тоже доказывают, что, когда мы пребываем в состоянии страха, наша восприимчивость к запахам повышается. В главе 5 мы уже рассказывали о том, что обоняние связано с самыми базовыми подкорковыми механизмами и что обильный пот, выступающий на теле как реакция на страх, легко улавливается животным с острым чутьем.

Случай из практики: эмоции и миндалевидное тело

Миндалевидное тело активно участвует и в процессе восприятия нами эмоций других людей. Об этом свидетельствует случай с женщиной (она известна под инициалами Д. Р.), у которой с обеих сторон мозга были повреждены миндалины. В результате она утратила способность распознавать выражение страха на лицах и с большим трудом, но все же распознавала гримасы гнева и отвращения. Если говорить в целом, то у нее были проблемы с распознаванием эмоций, выражаемых мимикой лица: хотя она могла, например, узнавать людей в самых разных ракурсах и контекстах, но стоило им изменить выражение лица, стремясь передать ту или иную эмоцию, как они казались ей совершенно другими людьми. Этот же изъян мозга лишил ее возможности распознавать речевые эмоции, поэтому проблема сводилась не к тому, что она что-то не так увидела или услышала, а к распознаванию эмоций в целом.

Миндалевидное тело способно посылать сообщения в самые различные области мозга: в височные и лобные доли, отвечающие за процессы осознания; в гипоталамус, действующий как регулятор органических процессов и связанный, кроме того, с симпатической нервной системой, которая приводит в действие механизм «бей или беги»; и в вентральный стриатум, являющийся частью более общей «лимбической схемы». Оно же играет не последнюю роль и в некоторых формах привязанности, но эту функцию мы рассмотрим более подробно в главе 9. Его участие в механизме выживания («бей или беги») и прочная связь с гипоталамусом и областями чувственной обработки безошибочно указывают на то, что оно связано не только с реакциями на страх, но и с реакциями на гнев.

Гнев

На мой взгляд, особый интерес представляет тот факт, что по сравнению со страхом мы не обладаем столь же хорошим пониманием эмоции гнева главным образом потому, что гнев часто связан с агрессией. Да, нам многое известно о механизме «бей или беги», который приводится в действие и в состоянии гнева, и в состоянии страха, хотя в несколько различной степени. И нам известно также, что основная роль, которую играет миндалевидное тело в состоянии страха, сводится к регуляции агрессивных реакций, чтобы они более соответствовали ситуации и были менее автоматическими.

Бо́льшую часть знаний о механизмах гнева мы черпаем из исследований агрессивного поведения, но проблема в том, что агрессия далеко не всегда то же самое, что и гнев. Можно вести себя агрессивно в силу разных причин, но при этом не испытывать гнева (к вопросу агрессии мы еще вернемся ниже, в главе 12).

Исследований состояния гнева относительно немного, но они есть. Исследования людей с повреждениями в орбитофронтальной коре показали, что они более склонны к безрассудному поведению, вследствие чего предполагается, что они чаще подвержены гневу, чем другие люди. Есть также свидетельства, что прямая стимуляция среднего мозга кошек может вызвать у них ярость и что определенную роль в такой реакции играют миндалина и гипоталамус. Но вопрос о том, в какой мере и насколько такая реакция соответствует человеческому опыту, остается открытым, поскольку стимуляция тех же областей мозга у других животных, наоборот, вызывала у них сонливость или состояние релаксации.

Исследования, проведенные в 2009 году М. Стэнтон и ее коллегами, показали, что во время демонстрации снимков искаженных гневом лиц у мужчин с повышенным уровнем тестостерона в крови (его повышали с помощью инъекций) усиливалась нейронная активность в префронтальной коре, зато активность в миндалевидном теле, контролирующем и регулирующем гневные реакции, ослабевала. Снимки лиц с нейтральным выражением не дали никакого результата, поэтому сказать что-либо определенное сложно, тем более что подобные тесты с женщинами не проводились вообще. Тестостерон особо важен как для развития некоторых нервных цепей (он стимулирует определенные аспекты роста), так и для поддержания их деятельности. Хотя