Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

— Сильнее, Аля, сильнее, — прошу я.

— Нет, не тужься, ещё рано, — кричит с дивана баба Маня.

— Дверь открыта, — доносится из коридора мужской голос.

Первая бригада приезжает к Алисе.

— Нужно посмотреть, — сразу сообщают врачи. — Мужчина, где вашей жене удобнее прилечь?

Понимаю, что меня приняли за мужа, но не возражаю. Зачем отнимать время у медиков ненужными объяснениями. Помогаю Алисе зайти в спальню.

— Аккуратно кладите, аккуратно, — делает мне замечание медик. — Будущему наследнику шею не сверните.

Врач натягивает стерильные перчатки и вновь смотрит на меня, как на тупого барана.

— Платье жене поднимете, а вы, мамочка, пока не напрягайтесь. Лучше в больнице рожать.

Глава 32. Узкий круг

Глава 32. Узкий круг

Алиса пытается возразить, но врач заметно хмурится, и я поспешно поднимаю подол свободного платья, сев на кровать возле жены брата. Нахожу её руку, обхватываю, переплетая свои пальцы с её.

— У нас не больше часа, — с лица врача сходит вся смешливость. — Вставать не нужно, подгоним каталку.

— У вас партнерские роды, — заглядывает в документы второй доктор или помощник, я понятия не имею, какими специалистами комплектуется скорая. — Договор с центром на платное сопровождение родов. Всё понятно. Вещи собраны?

Алиса кивает в сторону двух сумок, стоящих у стены.

— Берите вещи и в машину, — обращается ко мне доктор. — Особо здесь не рассиживайтесь.

В это время приезжает вторая скорая. Оставляю работников присмотреть за бабулей и, взяв сумки, бегу за врачами, которые уже грузят каталку с Алисой в автомобиль.

Показывают, куда мне сесть, и машина выезжает за ворота, завывая сиреной.

В перинатальном центре врачи скорой быстро передают Алису другим медикам.

— Муж, — кивают на меня своим коллегам.

— Сейчас вашей жене помогут переодеться наши сестрички, а вы переодевайтесь здесь, — показывает мне на закрытую дверь очередной медицинский работник. — Ребёнок вот-вот родится, поэтому если не хотите пропустить всё самое важное, поторапливайтесь.

— Штаны снимайте примерно с такой скоростью, как сбрасывали на первом свидании, — хохочет проходящий мимо доктор.

— Скажете тоже, Владимир Вячеславович, — качает головой моя сопровождающая. — Это же на первом свидании. А у нас они, как в яслях, не то что ремень, молнию по часу расстегнуть не могут. Некоторым по три стерильных комплекта этих самых штанов выдаем, а то две ноги в одну брючину от волнения сунут. А уж задом наперёд каждый второй надевает.

Женщина вкладывает мне в руки пакет с костюмом и показательно берёт второй. Я не успеваю подумать, как Алиса отреагирует на моё появление. Перед глазами её бледное от боли лицо и моё обещание остаться рядом.

Переодеваюсь быстрее, чем в армии перед построением.

— Ого! — восхищенно и с заметно прибавившимся уважением щёлкает языком Владимир Вячеславович. — Сейчас понятно, почему сын так торопится. Весь в папашу. Крови-то не боитесь?

— Не боится, — за меня отвечает неугомонная тётенька, оставив в покое второй костюм и читая на ходу документы Алисы. — У них первые роды тоже партнерские. Что папашу реанимировали, не указано.

В просторной и светлой родовой все становятся серьёзными. Владимир Вячеславович осматривает Алису прямо на каталке.

— Не вставать, — обращается к ней. Затем тоже заглядывает в документы. — Андрей Маркович, сейчас вместе со мной переложим вашу жену на кресло. Всё же рожать на каталке не совсем удобно. Всё делаем по моей команде.

Но тело Алисы выкручивает очередная сильная схватка, и врач делает знак подождать. Ошеломлённый при виде меня взгляд Алисы наполняется болью, и она с силой впивается пальцами в мои руки.

— Я с тобой, я рядом, — касаюсь губами её уха.

Сейчас, когда мои губы чувствуют биение её пульса, я хочу остановить этот миг.

— Андрей Маркович, на раз, два, три, — командует доктор. Когда Алиса оказывается на кресле, доктор выжидает ещё несколько минут и снова командует. — Ждем очередной схватки и тужимся.

Стоящая рядом акушерка советует женщине сжать руками специально сделанные для этого поручни. А мне приказывает не мешать и лишь подбадривать.

Но я становлюсь возле головы Алисы, и тоже упираюсь в кресло, предлагая Алисе свои руки. Не хочу, чтобы она чувствовала под руками кусок железа. Пусть держится за меня.

— Зря, — замечает доктор. — Жена вам руки может сломать. Представляете с какой силой ей нужно вытолкнуть ребёнка?

Но мне всё равно. Я не могу бросить Алису в самый болезненный и в то же время самый важный момент в её жизни. Я уже однажды бросил…

— Тужимся. Вот сейчас тужимся, — командует доктор. — Давай малыш, помогай мамочке, ты же такой торопливый, как и папочка.

— И правда, на вас похож больше чем на маму, — вскоре говорит мне акушерка, вкладывая в руки мяукающий свёрток.

Киваю, не обращая внимания на её слова. Скорее всего, они всем так говорят. Замечаю, что в помещении повисло напряжение. Наверное, от меня ожидают каких-то эмоций. Стараюсь как можно ласковее улыбнуться младенцу. Всё же я первый, кто взял его на руки. Непонятная нежность затапливает всего меня, когда смотрю в огромные синие глаза сына Андрея.

«А если бы это был мой сын?» — мелькает в голове сумасшедшая мысль. Следом приходит осознание, что никто, кроме меня, не виноват в том, что отцом этого пацанёнка, который пришёл в эту жизнь на моих глазах, является мой брат.

— Ну здравствуй, сын, — сам не замечаю, что произношу вслух. Наверное, будь здесь Андрей, он бы тоже так сказал.

Когда Алису перевозят в уютную одноместную палату, мне предлагают зайти, чтобы попрощаться с женой. Ей нужно отдохнуть, за младенцем обещают присмотреть медсёстры, и моё нахождение больше не нужно.

Переодеваюсь в свою одежду, меняю на ногах бахилы, и сверху мне велят надеть одноразовую стерильную накидку. Алиса лежит в кровати, умытая и переодетая в свою, а не больничную рубашку. Я вижу, что её глаза закрываются от усталости.

— Сказали, что к тебе можно зайти перед уходом, — не зная с чего начать разговор, произношу я. — Наверное, показалось бы странным, если бы я отказался.

— Наверное, — тихо отзывается она. — Спасибо, что не бросил.

В её голосе нет ни злобы, ни издевки, но фраза всё равно звучит двусмысленно. Как болезненное, хотя и правдивое напоминание.