Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

Прямо через крыши деревянных строений по нам открыли шквальный огонь. Десятки орудий ПВО, замаскированных и только и ждущих добычу, начали палить разом, но стреляли не туда. Не знаю уж, кто их учил или на что они рассчитывали, но они палили по низко висящему линкору, а должны были атаковать нас.

— Земля вам стекловатой, — буркнул я, ведь мне даже вмешиваться не пришлось.

Пять сотен братьев, с лёгкостью держащих резонансный контур, поставили щиты, а в промежутке между ними ударили орудия линейного крейсера. Миг, и земля под нами превратилась в пылающее месиво.

— Штурмовая группа, манёвр уклонения, — сказал я, видя, что кто-то всё же догадался выбрать менее защищённую цель и начал палить снарядами с дистанционным подрывом по шлюпу.

Вот только связи не было. Чертыхнувшись, я врубил движки, и органы тут же рухнули в пятки. А уж когда я дал ускорение, организм и вовсе напомнил, что человек не создан для таких перегрузок. Хорошо хоть в глазах не потемнело. Потоки праны в меридианах не давали мне отключиться так просто. А через пару секунд, подрулив к шлюпу, я закрыл его ледяным щитом, и взрывы стали не страшны.

— Высота двести, сто пятьдесят, сто… — неумолимо отсчитывали приборы внутри доспеха, а огонь ПВО не затихал, хотя казалось, что были уничтожены все орудия, но включались всё новые и новые, рассредоточенные на нескольких километрах в круге и замаскированные и укреплённые.

— Двадцать пять! Внимание, слишком большая скорость снижения, риск катастрофы! Неминуем…

— Заткнись, железяка, — приказал я, снимая ледяной щит снизу, и двигатели шлюпа взревели, гася инерцию.

Это были тяжёлые несколько секунд. Похожие перегрузки испытывают лишь космонавты во время старта. Но мне сейчас было не до гордости за достижения. Прямо под нами бегали какие-то люди с оружием, и в нас палили из всех стволов. Зря они так, конечно…

— Все живы? — спросил я, заглянув в коснувшееся земли судно. Использовал динамик, а не бесполезную рацию. На что получил утвердительный ответ. Парням пришлось несладко, но их к подобному готовили. — Отлично, нас окружили со всех сторон, флагман нам поможет, но не вблизи. Скорее всего, боятся попасть по нам. Так что действуем по обстановке. Наша задача — найти устройство глушения, а всё остальное второстепенно. Если кто-то будет мешать… вы знаете, что с ними делать.

— Есть! — хором ответила пятёрка бойцов, в которой я услышал знакомый голос.

Похоже, Таран не удовлетворился моими увещеваниями и отправил на штурм Петра Жеглова, своего зама и третьего по силе в отделении. Тем лучше, ведь им придётся действовать самостоятельно.

— Вы направо, я налево, встречаемся, когда погаснет сигнал. В идеале сохраните устройство как можно более целым, чтобы наши головастики смогли его по винтикам разобрать и повторить. Выполнять.

Я не стал дожидаться ответа от команды, отошёл и обозначил себе цели. Кто бы ни палил в меня, теперь это враги, а врагов я прощать не собирался. Как и тратить на эту мелочовку боеприпасы.

«Бомбочка» влетела в корпус ближайшего к нам ПВО, уже опустившего стволы для стрельбы прямой наводкой. Сжатое до предела резонансное ядро, внутри которого скрывался не просто конструкт пресса, а накачанный стихией огня, раскрылся от попадания, и танк вспучило.

Ещё одна, и группа пехотинцев с ручными гранатомётами, укрывшаяся за стеной, превратилась в пепел. Немного не рассчитал с давлением, и их просто размазало, а затем прошла сверху стихия. Совсем рядом грохотали взрывы, снаряды противника бились о моё ледяной щит, не в силах раскрошить чужеродную структуру. А мне приходилось бросать себя то в одну, то в другую эмоциональную крайность.

Бесило, жутко, но это того стоило. В спокойном состоянии я мог использовать и лёд, и огонь, но в очень ограниченном варианте. А вот так, в виде стихийного берсерка, создавал конструкты даже не задумываясь. Жгучая огненная ярость сменялась ледяным раздражением и ненавистью. Так часто, что казалось, что две эти эмоции вполне могут уживаться в одном теле.

Ведь я и вправду ненавидел этих тварей, устроивших нам ловушку. Был раздражён их беспомощностью и назойливостью. И был в ярости от их нападения. Хотел выжечь здесь всё, покончив с ними как можно скорее. А потому не жалел ни силы, ни собственного здоровья, психического, и это давало яркие плоды в виде десятков выжженных зенитных установок и пепла, который оседал на месте вражеской пехоты.

Но по какой-то причине чувство опасности никуда не делось, наоборот, оно с каждым мгновением всё возрастало, становилось ощутимее, аж в груди начало щемить. Со мной такого не было… да, пожалуй, что никогда. Даже когда меня в первый раз пытались убить, когда похищал безликий, и я оказался в сердце Тунгусской зоны.

А тут. Нет, страшно мне было и раньше, не боятся только полные идиоты или психи, но так тоскливо и болезненно, до с трудом сдерживаемых слёз — впервые. А главное, я никак не мог определить источник угрозы.

Даже когда один из ангаров у меня за спиной разлетелся, и меня залило огнём из спаренных пушек зенитки, я испытывал скорее раздражение. И чтобы не выпадать из боя, чуть подавил эмоции, бросив себя вперёд. Огненный меч взвился в воздухе и с лёгкостью перерубил броню, от взрыва боекомплекта я укрылся за щитом, а в следующее мгновение меня накрыло. Я даже не сразу сообразил, что происходит.

Откуда-то из недр тёмного ангара вылетело несколько снарядов, и я привычно закрылся от них щитом, вот только они его с лёгкостью пробили, лишь чуть-чуть изменив траекторию. Разогнанное до предела восприятие и истинное зрение позволили мне уклониться в последний миг, и взрывы прозвучали уже у самой брони, по которой ударили осколки.

— Ты ещё что за дрянь?.. — проговорил я просто для того, чтобы услышать собственный голос и прийти в себя.

Камеры уже откалибровали изображение, совместив разные диапазоны и убрав темноту в помещении. Вот только то, что я видел, не укладывалось ни в какие рамки. Это был не привычный танк-зенитка. Не резонансный доспех, пусть даже гигантский, нет. Передо мной была какая-то странная пародия на китайских боевых роботов: бочка на двух кривых ножках и приделанные по бокам манипуляторы с оружием. И от неё исходила явственная угроза!

Следующий выстрел из сдвоенной пушки я снова попробовал принять