Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

взлететь до катастрофы, был переоборудован, не выходя из верфи, и сейчас являлся самым совершенным из имеющихся во флоте. Почти не уступая в огневой мощи линкору, он имел чуть меньшее бронирование и экипаж, что сейчас было скорее плюсом.

Суворовцы не стали мудрить и переименовали своё судно в «Генералиссимус Александр Суворов», что в текущей ситуации выглядело забавно. Но вряд ли они хотели так обратить на себя моё внимание, скорее, отдавали дань уважения предку. Этот штурмовой крейсер не обладал выдающимся вооружением, хоть и не уступал в нём обычным тяжёлым модификациям. Зато его бронирование было на высоте, что сильно снижало скорость и вынудило нас использовать воздушный баллон большего размера. Так что на радаре он был даже крупнее «Петра Великого».

Долго шли споры, передавать ли судно в собственность церкви. После их подвигов на Рубеже, когда добровольцы месяцами сражались на передовой, не требуя денег и не ожидая благодарности, а просто потому, что иначе не могли, они имели больше прав на это, чем многие, отсидевшиеся в тылу в ожидании приказов. Но конфликт церкви и государства едва удалось погасить. И всё же, они были той силой, которая могла использовать судно без дополнительных костылей. А каждый боеспособный корабль был для меня на вес золота.

В результате тяжёлый вспомогательный крейсер стал тем компромиссом, на который согласились все. Хоть и со скрипом. Особенностью данного судна было меньшее бронирование и более лёгкое вооружение, при сохранении габаритов. Зато он нёс на себе десяток флаеров в защищённых доках и мог на ходу выпускать их для борьбы с более манёвренными целями.

Учитывая количество глубоко верующих людей среди одарённых пилотов, это стало решающим фактором. Нет, самоубийц или камикадзе никто бы во флот брать не стал. Но если придётся, каждый из них пожертвует жизнью для спасения товарищей. А это многого стоило и о многом говорило.

Последний, практически без споров согласованный крейсер достался ордену Богоматери. Большое, но лёгкое судно, довольно тихоходное, с большим количеством медицинских отсеков, оно в принципе не было предназначено для полномасштабного боя. Зато, совершив посадку, превращалось в отличный госпиталь, который можно было развернуть за считаные минуты и проводить до ста хирургических операций одновременно.

Ну и при необходимости он мог отбиться от фрегата, что тоже немаловажно. А учитывая, что в команду судна попали мои супруги со своими помощницами-фрейлинами и с ученицами, достигшими раскрытия чакры земли, совокупной силы им хватило бы, чтобы поставить щит даже против залпа из «Ушакова».

Каждое из этих судов являлось ядром эскадры, содержащей от пяти до пятнадцати кораблей. И у каждого были свои строго специализированные задачи. В то же время любое из них могло служить точкой объединения, способной сформировать вокруг себя оборону или ударный кулак. Кроме, пожалуй, Богоматери.

После переоборудования все суда получили по новому резонансному реактору, распределённому, с единым алмазом-резонатором. Пришлось повозиться, и стоили они куда дороже, чем чугунный мост, но иного выхода я не видел. Каюты с проводящими койками. Абордажные шлюпы. Системы спасения экипажа. И, конечно, новые баллоны от дирижаблей, снимающие большую часть нагрузки в мирное время.

— Добро пожаловать на борт, ваше величество. Примите командование? — спросил меня Таран, когда я вошёл на мостик «Петра Великого» в его первой после переоборудования миссии.

— Вольно, господа. Работайте как обычно, я вам не помешаю, — улыбнулся я, и бурят тихо выдохнул.

Нет, не потому, что он боялся потерять командование. Наоборот, в последние месяцы он несколько раз просил меня о том, чтобы освободить его от части занимаемых должностей. Вот только сильных одарённых, которым я мог бы всецело довериться, и которые не струсят, в нашей необъятной стране по-прежнему было слишком мало.

— Продолжить подготовку к вылету. Доложить о готовности, — скомандовал Таран, занимая место капитана.

Было непривычно стоять в стороне, а не участвовать в управлении судном, но сегодня у меня иная роль. Вернее, уже давно, просто я никак к ней не привыкну и не отпущу бразды ручного управления. А делегировать надо, никто не правит в одиночку. Тем более что в этом полёте я официальное лицо, лидер государства. Я даже свой фрегат оставил в столице.

— Хорошо, что они согласились сдаться, ваше величество, — проговорила Вяземская, сменившая место пилота корвета-перехватчика на кресло первого помощника. — Это спасёт множество жизней.

— Не ожидал от вас такого рассуждения, княжна. Думал, вы бы предпочли горячую схватку медленным и ничего не гарантирующим разговорам, — ответил я, а затем на автомате посмотрел на девушку в истинном зрении. Едва сдержался, чтобы не поздравить её, и перевёл взгляд на Тарана, полностью сосредоточенного на управлении судном.

Пусть душа у плода ещё не сформировалась, вряд ли он не знает. Его истинное зрение почти не уступает моему, так что о беременности они обязаны знать. Но почему-то оба здесь, на передовой. Нужно будет поговорить с товарищем, когда всё закончится. И, может быть, действительно забрать у него часть полномочий, передав их Жеглову. Благо парень несколько месяцев возглавлял Сироток и справился на отлично.

— Как будем подлетать, или что-то случится, позовёте, — прокомментировал я и удалился с мостика в подготовленную для меня каюту.

Нужно было в очередной раз перечитать сводки, уяснить позиции сторон, в том числе экстремистов и умеренных. Всё же не каждый день происходит раскол почти миллионной повстанческой армии.

Ключевым моментом стали тайные переговоры об автономии, которые потом сторонники умеренного пути выкладывали как козыри. Я обещал им те же преференции, что и фермерам в землях рискованного пользования: никаких налогов, субсидирование саженцев и семян, оплата половины топлива на три года.

Фермер — это тебе не предприниматель. Он никуда не денется со своей земли. До последнего будет за неё держаться, ведь она полита своим потом и кровью, каждый саженец, каждый колосок выращен с любовью. Фермы становятся по-настоящему прибыльными не за год и даже не за пять лет, а за два-три поколения.

Даже такая поговорка есть. Чтобы вырастить хороший урожай, нужно всего три вещи: чтобы за этой землёй ухаживал ты, твой отец и твой дед. Поэтому им можно было давать долгосрочные займы под небольшой процент. Быстрых продаж, стремительного роста капитала или высокой прибыли там не бывает.

И потому часть поляков, рассчитывавших на быстрые барыши, а тем более на грабёж и захват собственности в Белоруссии, оказалась недовольна. Настолько, что набросилась на своих соратников и чуть не развязала вооружённый конфликт в лагере. Об этом говорили все источники разведки.

Но умеренные победили, захватили