Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

шансы удержать столицу, а теперь к ней двигался добровольческий корпус и святое воинство Александра Невского. — Думаю, нам пора сдаваться, господа. Иначе ситуация может стать совсем трагичной.

— Ни в коем случае! Мы будем сражаться до последнего! Мы укрепим оборону городов и… — дальше Суворов уже не слушал, отмахнувшись. Ситуация была очевидна для всех, кроме тех, кто пытался закрывать на неё глаза.

Российские войска, даже возглавляемые предателями, действовали строго по уставам. Без геройства и трусости, чего на поле боя не бывает, но иначе в рамках игры бы возникла бы слишком большая неопределённость.

Вот только несколько вещей, о которых он думал с самого начала, так и не случились. Во-первых, в бой не вошло ни одно из восточных и южных подразделений. Все боевые действия шли силами лишь двух армий из семи. Во-вторых, бездействовали ордена. Похоже, император решил приберечь их силу на реальную войну, а не размениваться по пустякам. Ну и в-третьих, сам Александр так и не появился.

Ни одного одарённого выше третьего ранга не участвовало в войне, чего быть не может по определению. Тот же Морозов полностью сохранил свои стихийные силы, а значит, мог использовать Метель смерти, пробивающую с одинаковой лёгкостью плоть и броню. А уж что вытворял император, когда было нужно, знали все.

И ничего. Вероятно, потому, что пришлось бы вводить аналогичных одарённых Лиги Наций, а их силы оставались неизвестны и неподконтрольны.

День второй, восьмой час. Зал императорского дворца.

— Итак, господа, поздравляю всех с окончанием военной игры! — громко объявил я, чтобы даже до самых уставших и сникших дошёл смысл. — Позвольте мне подвести итоги. За тридцать игровых дней Российская Империя потеряла более четырёхсот пятидесяти тысяч погибшими. В том числе: семь с половиной тысяч военнослужащих, двенадцать тысяч полицейских и лоялистов, больше двадцати тысяч добровольцев и дружинников.

— Остальные потери — гражданские. В том числе бывшие жители Польши — более ста тридцати тысяч. Литовцы — семьдесят восемь тысяч. Латыши… — я сухо зачитывал список потерь, и если вначале собравшиеся даже воодушевились, то уже ближе к середине документа начали зло зыркать по сторонам. — Напоминаю, что во время игры на стороне армии Российской Империи участвовали лишь штабы Петрограда и Центрального военного округа. Поприветствуйте возглавлявших их добровольцев!

— Группа «Центр» — Леонард Цикулес и Николя Гайден! Именно они применили стратегию ковровых бомбардировок и флотских вылазок, кратно сокративших потери армии. Прошу ваших аплодисментов! — громко проговорил я, и зал зарукоплескал, а названные герои не знали, куда себя деть.

— Группа «Петроград» — Кришьянис Райнис и Карл Роберт Хурт. Благодаря их решительным действиям и руководству польская повстанческая армия была вынуждена отказаться от планов захвата Минска и вернулась в лояльные страны, — объявил я, заставив новых героев краснеть.

— По другим итогам игры: Польская повстанческая армия была распущена, умеренное большинство согласилось остаться в границах до катастрофы. Что мы всячески приветствуем. Со стороны России им будет предоставлена широкая автономия и налоговые послабления на ближайшие пятьдесят лет, а также субсидии для сельского хозяйства.

— Финское княжество, не потеряв ни одного человека и снабжая оружием все стороны конфликта, сумело заработать два годовых бюджета, получить наиболее выгодные условия автономии и стать торговым партнёром в нескольких областях благодаря грамотному руководству князя Мышкина! Поприветствуйте его!

— И это, пожалуй, самый впечатляющий и грамотный результат. Добиться такого лишь одной дипломатией — это нужно уметь. Снимаю шляпу и надеюсь, что, продолжая действовать как генеральный консул, вы добьётесь ещё большего в пользу России.

— Переговоры — это единственный возможный путь для процветания! — уверенно сказал Мышкин, раскланиваясь под аплодисменты. — Только переговорами, и никак иначе, можно добиться лучшего мира!

— Полностью с вами согласен. Жаль, что во многих случаях перед переговорами должны пройти долгие годы войны, — улыбнулся я. — На этом, господа, я с вами прощаюсь. Спасибо за работу. Видео последних двух суток будет полностью вам предоставлено на следующей неделе, вы сможете сделать с ним всё, что пожелаете. А теперь прошу всех насладиться вместе со мной парадом.

— Над Манежной площадью на сверхмалой высоте открывает парад линейный корабль имени первого императора всероссийского Петра Великого! — объявили громкоговорители, и в тот же миг из-за зданий, рыча десятками маршевых двигателей, выплыл стальной гигант. — Флагман Российского флота вооружён инновационной пушкой Перун, способной бить на пятьдесят километров. Двадцатью артиллерийскими орудиями…

Лига Наций, Франция, Лувр, резиденция императора Людовика.

— В чём дело, моя дражайшая супруга? — с ленцой спросил Людовик Объединитель, когда Виктория буквально влетела в их спальню.

— Бездари, идиоты, тупорылые дебилы! — пиная диван викторианской эпохи, ругалась императрица.

Никогда она не могла бы позволить себе подобного на людях, да и в супружеской спальне вела себя крайне сдержано. Даже слишком, на его вкус. И тут такое. Обернувшись и заметив удивлённый взгляд Людовика, она мгновенно взяла себя в руки, нацепив на лицо привычную вежливую маску.

— А ты не в курсе произошедшего? Проходивших в Петрограде военных игр?

— Меня они совершенно не трогают. Варвары играли сами с собой, какая разница, что они делали? Даже если победили с разгромным счётом, это ровно ничего не значит, — пожал плечами Людовик. — В реальности всё будет по-нашему.

— О, так ты и в самом деле не в курсе, — ехидно усмехнулась королева Англии. — Ну хорошо. Допустим, даже неважно, кто и что делал, хотя нам придётся серьёзно менять планы, ведь нашлась утечка секретных документов, и не одна. Но вот чем всё закончилось — это очень важно. Я бы даже сказала — критично.

— И что же такого произошло? — по-прежнему изображая безразличие, спросил Людовик.

— Парад, муж мой. Парад, в котором участвовало десять крейсеров и один линкор, — припечатала императрица.

— Этого не может быть, — отмахнулся Людовик, но, видя, что супруга не шутит, нахмурился. — Возможно, это мистификация? Показали на экране нарисованные картинки?

— А над городом, сметая мусор и шляпы, тоже картинка пролетела? Это не шутка, Людовик, и не ошибка. Их засняли в пяти разных ракурсах. Флот реальный. И он почти равен нашей северной группировке.

— Но у нас три линкора, а у них всего один, — поджав губы, заметил император.

— Что ровно на один больше, чем мы можем себе позволить. Или тебе напомнить, что творило это чудовище вообще без линкоров? В крохотном